Человек сущий. Том первый стр. 89

Щупаль­ца жад­но­сти, как кор­ни дере­ва-пара­зи­та, про­пи­та­ли ауры чело­ве­че­ские. Нико­гда так доро­го не сто­и­ла бума­га и так деше­во жиз­ни людские.

Сума­сше­ствие коры­сто­лю­бия при­но­сит вред непо­пра­ви­мый как отдель­ной лич­но­сти, так и целым госу­дар­ствам. При­вле­кая вол­ны низ­ших сти­хий, такие суще­ства воз­буж­да­ют их спо­кой­ствие. Наси­лие, спо­ры, вой­ны и кон­флик­ты есть лишь про­из­вод­ные чело­ве­че­ской жадности.

Идея сокро­вищ ради сокро­вищ неце­ле­со­об­раз­на. Имея гро­мад­ные сред­ства, эко­но­мить на самом насущ­ном — страш­нее вырож­де­ния не при­ду­мать. Ску­пой рыцарь — обоб­щен­ный образ финан­со­вой эли­ты. Это худ­ший спо­соб раз­ло­же­ния души для воз­вра­та ее к гно­ми­че­ским каче­ствам, кото­рые осо­бен­но про­яв­ля­ют­ся у скупцов.

Среб­ро­люб­цы и жадо­бы под­па­ли под власть гно­мов. Но гно­мы лишь хра­ни­те­ли сокро­вищ, а не воз­бу­ди­те­ли жаж­ды наживы.

Чело­ве­че­ская при­ро­да явля­ет неуем­ную жад­ность. Ей все­го мало. Сун­дук жела­ний чело­ве­че­ских без­до­нен, и напол­нить его невозможно.

Жад­ность и стя­жа­тель­ство рав­ны доб­ро­воль­но­му зако­вы­ва­нию души в кан­да­лы вли­я­ния низ­ших духов. Нуж­но уметь дру­жить с день­га­ми, но не попа­дать под их влияние.

Тьмой захва­чен­ный идет ску­пец. Мож­но толь­ко пожа­леть тех, кто застлал тума­ном нажи­вы свои гла­за и любит счи­тать день­ги в чужом кар­мане, сожа­лея, что они не ока­за­лись в его собственном.

Жади­нам не дают­ся ни богат­ство, ни талант. Им оста­ет­ся толь­ко варить­ся в соку зави­сти и, посте­пен­но теряя чело­ве­че­ский облик, ста­но­вить­ся удо­бо­ва­ри­мы­ми для сатанистов.

Желая боль­ше­го, мы отни­ма­ем у более сла­бо­го послед­ние кро­хи про­пи­та­ния. Все супер­бо­гат­ство рож­да­ет супер­бед­ность. Если бы не чело­ве­че­ская жад­ность, весь мир был бы образ­цом бла­го­со­сто­я­ния. Об этом гово­ри­ли мно­гие про­ро­ки и свя­тые люди.

Бес­сер­де­чие и ско­пи­дом­ство часто живут рядом. И сум­ма, кото­рой обла­да­ет жад­ный чело­век, не име­ет зна­че­ния. Даже грош может стать при­чи­ной при­сту­пов обла­да­ния собственностью.

Алч­ность и жад­ность могут суще­ство­вать даже у нище­го, кото­рый про­дол­жа­ет про­сить кусок хле­ба, имея пол­ную суму подаяний.

Самым страш­ным поро­ком в буд­диз­ме счи­та­ет­ся коры­сто­лю­бие. Чело­век как бы зажи­во сгни­ва­ет в тем­ни­це при­сво­е­ния и жад­но­сти. Дух тако­го суще­ства зами­ра­ет, не осве­щая сво­им све­том и не про­ни­кая в глубь жиз­ни. Подоб­но кро­ли­ку, пара­ли­зо­ван­но­му взгля­дом уда­ва, душа сама зале­за­ет в пасть погибели.

Ску­пец не может быть бла­го­тво­ри­те­лем. Из сво­е­го мира он не спо­со­бен извлечь ни одной искры само­по­жерт­во­ва­ния. Его молит­ва — под­счет бары­шей, кото­рые он сэко­но­мил за день. Дру­гой свя­зи с этим миром у него нет.

Эко­но­мя на всем, нуж­но самих себя не обхит­рить. Свой­ство эко­но­мии близ­ко обма­ну и жела­нию жить за чужой счет. Раз­мыш­ляя о каж­дом сэко­ном­лен­ном гро­ше, люди испы­ты­ва­ют при­лив энер­гии, что соеди­ня­ет их с недра­ми планеты.

Мелоч­ность мате­ри­аль­ная как пока­за­тель нище­ты духа явля­ет собой самые боль­шие пре­пят­ствия в близ­ких отно­ше­ни­ях меж­ду людь­ми. Веч­ное пере­счи­ты­ва­ние копе­ек не при­бав­ля­ет их коли­че­ства, а люди оста­ют­ся в пре­де­лах низ­ше­го созна­ния, где закон дина­рия пра­вит и лома­ный грош ста­но­вит­ся пред­по­чти­тель­нее чело­ве­че­ской близости.

Помощь и вза­и­мо­по­мощь вхо­дят в кате­го­рию наи­бо­лее высо­ких дости­же­ний духа. Но эко­но­мия каж­дой копей­ки идет от нище­ты внут­рен­ней. В жад­но­сти про­яв­ля­ют­ся мелоч­ность и низ­мен­ность сознания.

Все болез­ни пече­ни — от жад­но­сти. И печаль само­жа­ле­ния, уби­ва­ю­щая душу, течет из того же источ­ни­ка. Не нуж­но быть чрез­мер­но рас­то­чи­тель­ным. Но луч­ше быть нищим и идти налег­ке, чем вла­чить за собой тяже­лую ношу с золотом.

В живот­ном мире жад­но­сти нет. Толь­ко голод­ный зверь отго­нит сопер­ни­ка, но сыто­му нет дела до того, что дру­гой ест из его кор­муш­ки. При­ро­да учит муд­ро. Но чело­век ску­по­стью чувств сво­их стро­ит себе клет­ку золо­тую, где он сам и тюрем­щик, и сто­рож, и пес сторожевой.

Для одно­го мера достат­ка — хлеб на сто­ле и гор­шок каши. Для дру­го­го и гора золо­та — при­знак нище­ты. Весы жад­но­сти и зави­сти колеб­лют­ся бес­пре­стан­но, тогда как чаша доволь­ства малым достат­ком все­гда полна.

От жад­но­сти рож­да­ет­ся все зло. Каж­дый кон­такт с чело­ве­ком, утвер­див­шим­ся в жад­но­сти или все­доз­во­лен­но­сти, несет в себе бацил­лы этой зара­зы, пере­да­ва­е­мой энер­ге­ти­че­ском путем.

Потреб­ная мера чело­ве­ку не извест­на. Жад­ность и зависть его непо­мер­ны. Имен­но эта дуа­да, вме­сте с нена­ви­стью и гне­вом, закры­ла чело­ве­че­ство кам­нем затво­ра в пеще­ре неве­же­ства. Но ску­по­стью захва­чен­ный пусть луч­ше забро­сит кошель свой туда, где он доста­нет­ся щедрому.

Жад­но­му не про­тя­ги­вай­те даже копей­ки, ибо ему, сколь­ко ни давай, все будет мало. Жад­но­му ука­жи­те на заступ, про­мол­вив: «Мно­го в горах захо­ро­не­но золо­та. Если хочешь бога­тым стать, ищи его, в поте лица тру­дясь, пока не пой­мешь, где оно — твое насто­я­щее золото».

Нико­гда не тор­гуй­тесь. Назна­ча­ю­щий цену чело­век берет кар­му на себя, опре­де­ляя экви­ва­лент това­ра или услу­ги. Он за это будет отве­чать перед сво­им выс­шим принципом.

Оставь­те жад­ность, отпу­сти­те себя с цепи стя­жа­ния — и все уйдет, лишен­ное осно­вы. Щед­рость, состра­да­ние и вза­и­мо­по­мощь выжгут из тела тяже­лые кар­ми­че­ские элементы.

Для дура­ков власть слад­ка и при­тя­га­тель­на, ибо они видят в ней лишь соб­ствен­ное пре­успе­я­ние и суще­ство­ва­ние за счет госу­дар­ствен­ных средств. Но для муд­ре­ца власть — это жерт­ва. И, пони­мая ответ­ствен­ность и бре­мя ее, мно­гие достой­ные от нее уклоняются.

Полу­чая чин, никто не взве­ши­ва­ет его послед­ствий. Но води­тель­ство даже на гор­ной тро­пе тре­бу­ет неимо­вер­но­го напря­же­ния сил.

Власть меня­ет людей. Это акси­о­ма. Но одних она дела­ет опыт­нее, про­зор­ли­вее и муд­рее, а дру­гих раз­вра­ща­ет, скло­няя к таким чудо­вищ­ным фор­мам раз­ло­же­ния, в кото­рых воров­ство госу­дар­ствен­ных денег есть обыч­ное дело.

Власть и день­ги — самая ответ­ствен­ная про­вер­ка харак­те­ра. Пока не уто­ле­на жаж­да управ­лять дру­ги­ми людь­ми, чело­век нико­гда не будет зани­мать­ся сво­им внут­рен­ним миром, счи­тая себя непо­гре­ши­мым и совершенным.

Непо­мер­ное жела­ние вла­сти и вли­я­ния на людей может любо­го при­ве­сти как ко лжи, так и к обма­ну и мошен­ни­че­ству. Пыль сло­вес­ная заме­ня­ет живое дело. Обе­ща­ния ско­вы­ва­ют цепи кармы.

Чем боль­ше власть, тем силь­нее соблазн зло­упо­треб­ле­ний. Иллю­зия все­доз­во­лен­но­сти лиша­ет осто­рож­но­сти и мно­гих качеств вос­хож­де­ния. Пси­хо­ло­гия сидя­ще­го на пре­сто­ле атро­фи­ру­ет все чув­ства и орга­ны вос­при­я­тия, ибо при­выч­ка при­ни­мать гото­вое лиша­ет созна­ние наход­чи­во­сти. Лишь в стес­нен­ных усло­ви­ях рабо­та­ет смет­ли­вость. Лишь посто­ян­ный труд дела­ет душу подвижной.

Ощу­ще­ние вла­сти над сла­бы­ми суще­ства­ми обна­жа­ет нату­ру чело­ве­ка. И бла­го ему, если состра­да­ние берет верх. Но во мно­гих слу­ча­ях раз­гул бахваль­ства откры­ва­ет такие глу­би­ны глум­ле­ния, о кото­рых пред­ста­вить себе быва­ет трудно.

Энер­гия все­вла­стья страш­нее всех дру­гих явле­ний мира. Она при­вле­ка­ет сонм тех веч­ных духов, кото­рые не уто­ли­ли этой жаж­ды и хотят вли­ять на дру­гих и подчинять.

Без внут­рен­ней дис­ци­пли­ны ноша вла­сти — вели­чай­шая тра­ге­дия. Это похо­же на поро­хо­вой погреб, где ребе­нок игра­ет со спич­ка­ми. Дина­ми­ка нарас­та­ния исте­рии вла­сти может зада­вить дух, сде­лав его одер­жи­мым. Тира­ния про­ис­те­ка­ла имен­но от сла­бо­сти ума и духа и неспо­соб­но­сти управ­лять людь­ми. Поиск внеш­них при­чин и неудач прав­ле­ния все­гда закан­чи­ва­ет­ся пре­да­тель­ством пра­ви­те­лем наро­да. Ноша вла­сти настоль­ко тяже­ла, что невоз­мож­но пред­ста­вить хотя бы на мину­ту эту вели­чай­шую ответ­ствен­ность перед мил­ли­о­на­ми душ, состав­ля­ю­щих государства.

Власть при­тя­ги­ва­ет тех, кто не нашел достой­но­го дела в жиз­ни. Иные счи­та­ют, что пове­ле­вать — это уме­ние отда­вать при­ка­зы. Но каж­дый достой­ный чело­век, испы­тав­ший на себе бре­мя вла­сти, ска­жет, что власть — это жертва.

Власть зара­жа­ет сла­бо­го чело­ве­ка, а силь­но­го, но чисто­го, обре­ка­ет на такие муки ответ­ствен­но­сти, что ему боль­ше все­го хочет­ся сбро­сить эту обре­ме­ня­ю­щую одеж­ду. Власть как кан­да­лы, сдер­жи­ва­ю­щие бег скорохода.

Самая боль­шая беда чело­ве­че­ства — жела­ние над кем-то власт­во­вать, дости­гая это­го любым спо­со­бом, неза­ви­си­мо от того, готов ли чело­век по сво­им эти­че­ским нор­мам руко­во­дить хотя бы малой груп­пой людей, учи­ты­вая их инте­ре­сы и нужды.

Гор­мон дик­та­ту­ры лег­ко при­жи­ва­ет­ся в кро­ви, осо­бен­но, если чело­век огра­ни­чен в зна­ни­ях сво­их и, тем более, в вос­пи­та­нии. Ведь имен­но вос­пи­та­ние удер­жи­ва­ет узду рву­щих­ся сил чув­ствен­ных от взры­ва, направ­ляя их в рус­ло неуга­си­мо­го творчества.

Достиг­нув незна­чи­тель­ных успе­хов в каком-то узком сек­то­ре чело­ве­че­ской жиз­ни, неко­то­рые пола­га­ют, что могут пра­виль­но дер­жать браз­ды прав­ле­ния. Но, попав­шись на аркан вла­сти, боль­шой или малой, им быва­ет труд­но вырвать­ся их этих пут. И чем актив­нее они пыта­ют­ся выбрать­ся из это­го поло­же­ния, тем плот­нее нама­ты­ва­ет­ся клей­кая пау­ти­на властолюбия.

Вла­сто­лю­бие убий­ствен­но для духа. Оно уни­что­жа­ет его живые рост­ки. Оно лиша­ет созна­ние тон­ко­сти и береж­но­го отно­ше­ния ко все­му живо­му. Вла­сто­лю­бие не оста­но­вит­ся даже перед тем, что для дока­за­тель­ства соб­ствен­ной право­ты нуж­но будет кого-то окле­ве­тать или уничтожить.

Мало­гра­мот­ные лиде­ры все­гда склон­ны к агрес­сив­ным мето­дам воз­дей­ствия на тол­пу. Чем мрач­нее созна­ние наро­да, тем лег­че им управ­лять, при­ме­няя мето­ды устра­ше­ния. Так счи­та­ют лиде­ры невежественные.

Моло­дые духи забав­ля­ют­ся, лег­ко ныряя в оке­ан руко­во­дя­щих долж­но­стей, отда­вая все силы серд­ца внеш­ним атри­бу­там, но не при­зна­вая Власть Выс­шую. Тра­ге­дия совре­мен­но­сти в том и заклю­че­на, что суще­ства, не спо­соб­ные управ­лять, стре­мят­ся к вла­сти, не имея на это бла­го­сло­ве­ния Сил Высших.

Власть слад­ка. Власть при­тя­га­тель­на. Раз­ные фор­мы ее про­яв­ле­ния опу­ты­ва­ют весь мир сво­им вли­я­ни­ем. И в этом явле­нии про­сле­жи­ва­ет­ся устой­чи­вая иерар­хич­ность все­го суще­го как на Зем­ле, так и в кос­мо­се. Но власть долж­на быть закон­ной, а не само­власт­ной: ина­че судь­ба все рав­но все поста­вит на место. От нее не скрыть ничего.

У вла­сти дол­жен быть дру­гой полюс — любовь к сво­е­му наро­ду и состра­да­ние, дохо­дя­щее до каж­до­го бед­но­го очага.

Постав­лен­ный над дру­ги­ми дол­жен быть чист и про­зра­чен, как гор­ный хру­сталь, в кото­ром каж­дая тре­щи­на и тем­ное ино­род­ное вкрап­ле­ние оче­вид­ны. Поря­доч­ные люди долж­ны иметь воз­мож­ность руко­во­дить человечеством.

Обле­чен­ный вла­стью чело­век — это уже инстру­мент вер­хов­ных вли­я­ний. Эгре­гор вла­сти зем­ной или тай­ной обя­зы­ва­ет к опре­де­лен­но­му пове­де­нию и обра­зу действий.

Воз­же­лав­шие вла­сти как бла­го­ден­ствия не зна­ют о жерт­вен­но­сти тех, кто пра­вит. Это труд мен­таль­но­го, и даже духов­но­го, пла­на, кото­рый тре­бу­ет зна­чи­тель­ной пси­хи­че­ской под­го­тов­ки. Нуж­но иметь креп­кий доспех, для того что­бы стре­лы зла не кос­ну­лись его.

Тяжесть вла­сти ощу­ща­ет лишь дис­ци­пли­ни­ро­ван­ный и ответ­ствен­ный дух. Чем боль­ше он берет на себя, тем мощ­нее при­вле­ка­ют­ся силы управ­ле­ния соб­ствен­ным миро­по­ряд­ком и миро­по­ни­ма­ни­ем. Уме­ю­щий вла­деть собой спо­со­бен управ­лять и госу­дар­ством. Это факт неоспо­ри­мый и под­твер­жден­ный не один раз.

Власть заклю­ча­ет­ся не толь­ко в уме­нии отда­вать при­ка­зы, но и в защи­те каж­до­го чело­ве­ка, попро­сив­ше­го убе­жи­ща под нашей кры­шей. Власть дана Выс­ши­ми Сила­ми. И к чему бы она ни вела, ее орга­ни­зу­ю­щий момент есть при­знак гар­мо­нии и порядка.

Взва­ли­вая на себя венец даже мало­го пра­ви­те­ля, нуж­но быть гото­вым усту­пить вре­мя досу­га для тру­да пере­устрой­ства мира. Согла­ша­ю­щий­ся на власть берет на себя часть Вели­кой Ноши Вла­ды­ки. Без это­го не пере­стро­ить обще­ство и не изме­нить созна­ние страны.

Конеч­но, каж­дый иду­щий по пути оду­хо­тво­ре­ния при­об­ре­та­ет свой­ство вли­ять на дру­гих при помо­щи соб­ствен­но­го оба­я­ния и свя­то­сти. Любая поря­доч­ность, совест­ли­вость и соуча­стие в делах чело­ве­че­ских уже явля­ют собой эле­мент выс­шей вла­сти, пото­му что через таких людей идет поток Боже­ствен­ной Воли.

Тай­ная власть ино­гда быва­ет куда вли­я­тель­нее явной, ибо име­ет дело с чело­ве­че­ски­ми душа­ми, а не с без­ро­пот­ны­ми испол­ни­те­ля­ми чужих при­ка­зов. Она как рубаш­ка из огня. Кто верен Вла­ды­ке Све­та, того она охра­ня­ет, пото­му что чиста душа его и состра­да­тель­но серд­це. Но если заве­лась чер­во­то­чи­на в сре­до­то­чии духа, то эта же огнен­ная коль­чу­га сожжет пре­да­те­ля до состо­я­ния угля.

Вой­ти во власть лег­ко, но труд­но понять ее жерт­ву. И толь­ко власть-жерт­ва дви­жи­ма Лучом Высшим.

Вели­кие цари отка­зы­ва­лись от пре­сто­ла, что­бы обре­сти власть над сами­ми собой. Огра­ни­че­ние жела­ния вла­сти дает ощу­ще­ние сво­бо­ды и духов­но­го полета.