Человек сущий. Том первый стр. 91

Мно­гие люди стра­да­ют оди­на­ко­вым недо­стат­ком — замы­кать вни­ма­ние на себе, при этом про­яв­ляя такую изоб­ре­та­тель­ность в само­обо­жа­нии, что про­сто диву даешь­ся. Они уме­ют пре­под­не­сти себя как инте­рес­ную и неор­ди­нар­ную лич­ность, неза­ви­си­мо от того, что их соб­ствен­ная оцен­ка не сов­па­да­ет с общественной.

Отсут­ствие обще­ствен­ной эти­ки пове­де­ния при­во­дит к завы­шен­ной само­оцен­ке и пре­уве­ли­че­нию зна­чи­мо­сти сво­е­го места в иерар­хи­че­ской бес­пре­дель­но­сти мира. Но если не исправ­лять соб­ствен­ные изъ­я­ны, то мож­но погряз­нуть в боло­те самоутверждения.

Если бы живу­щие не цени­ли себя так высо­ко, они бы дости­га­ли вер­шин в позна­нии нау­ки сокро­вен­ной и не рас­хи­ща­ли бы кошель вре­ме­ни, тра­тя все жиз­нен­ные силы на мелоч­ные увлечения.

Мно­гие жела­ют, что­бы их люби­ли, обе­ре­га­ли и бало­ва­ли в раз­ных фор­мах убла­же­ния. Но толь­ко вза­мен они не хотят посту­пать­ся сво­ей строп­ти­во­стью, хро­ни­че­ской само­влюб­лен­но­стью и тупо­стью соб­ствен­но­го ума. Мысль дви­жет мира­ми и собы­ти­я­ми. Но она же и оста­нав­ли­ва­ет раз­ви­тие, если чело­век убе­дил себя в самодостаточности.

Капри­зы явле­ны как при­зна­ки изба­ло­ван­но­сти и чрез­мер­но раз­ду­той само­сти. В рам­ки обыч­но­го чело­ве­че­ско­го доб­ро­сер­де­чия труд­но вме­стить непре­стан­ные позы­вы обра­тить на себя внимание.

Жела­ние все­гда быть луч­ше всех ука­зы­ва­ет на посто­ян­ное само­утвер­жде­ние и веч­ную боязнь быть оби­жен­ным и оскорб­лен­ным. Пока этот страх при­сут­ству­ет в серд­це, с чело­ве­ком бес­пре­стан­но будут про­ис­хо­дить нега­тив­ные ситуации.

У жела­ния людей быть пер­вы­ми есть один недо­ста­ток. В пылу высо­ко­ме­рия они счи­та­ют себя избран­ны­ми, забы­вая сле­до­вать Живой Эти­ке, и поэто­му наби­ра­ют столь­ко дол­гов, за кото­рые не могут рас­пла­тить­ся в этой жиз­ни. Пози­ция таких людей пол­на сно­биз­ма и пре­не­бре­же­ния к людям. Для них нор­ма — счи­тать себя исключительными.

Само­стью чело­ве­че­ской поль­зу­ет­ся сила тьмы. Куль­ти­ви­ро­ва­ние идеи исклю­чи­тель­но­сти стал­ки­ва­ет лба­ми дале­ко не пло­хих людей.

Заклю­чив себя в тюрь­му обособ­лен­но­сти и мне­ния о соб­ствен­ной исклю­чи­тель­но­сти, убо­гие созна­ния слеп­нут от лучей новых мыслей.

Зло­ба и нена­висть — худ­шие совет­чи­ки. В их одеж­де спря­та­ны нена­сыт­ные духи — уни­что­жи­те­ли души чело­ве­че­ской. Инъ­ек­ция яро­сти дает при­лив сил, но она берет­ся из рас­па­да части души.

Ярость необ­хо­ди­ма в неот­вра­ти­мом бою, где реша­ет­ся вопрос жиз­ни и смер­ти. Но спаз­ма­ти­че­ские напря­же­ния нена­ви­сти, дово­дя­щие до бешен­ства, могут порвать тон­чай­шие стру­ны души.

Опас­на ради­а­ция зла. Опас­на инер­ция без­раз­ли­чия к душев­ным мукам дру­гих людей. Бес­сер­де­чие опре­де­ля­ет­ся как смерть духа. Камен­ны­ми серд­ца­ми награж­де­ны тьмой зло­деи. Стра­да­ния духа тем мучи­тель­нее, если искра божья поки­ну­ла серд­це и свер­ху наблю­да­ет за быв­шим носи­те­лем све­то­ча своего.

Одно из самых раз­ру­ши­тель­ных качеств, кото­рые вре­дят чело­ве­ку, — зло­па­мят­ство. Дух, заклю­чен­ный в атмо­сфе­ру зло­па­мят­ства, мучи­тель­но ищет выхо­да из это­го поло­же­ния, зады­ха­ясь в атмо­сфе­ре нега­тив­ных энер­гий. Зло­па­мят­ство инво­лю­ци­о­ни­ру­ет даже накоп­лен­ные каче­ства, пре­вра­щая их в пепел.

Зло­па­мят­ство пита­ет каж­дую пылин­ку неис­тре­би­мой нена­ви­стью, кото­рая гото­ва уни­что­жить любое полез­ное явле­ние, исхо­дя­щее от пред­ме­та, к кото­ро­му зло устрем­ле­но. Толь­ко оди­но­че­ство помо­жет унять пожар нена­ви­сти, пото­му что не будет иметь воз­дей­ствия ни на кого через сво­е­го ретранслятора.

Но зло­па­мят­ство засо­ря­ет печень отбро­са­ми импе­ри­ла, кото­рые ста­но­вят­ся кам­ня­ми, запи­ра­ю­щи­ми сво­бод­ный ток жел­чи. Раз­ру­шая жиз­не­лю­бие, зло­па­мят­ство застав­ля­ет чув­ства пре­бы­вать в посто­ян­но нега­тив­ном состоянии.

Ино­гда сло­ва, сопро­вож­да­е­мые нега­тив­ны­ми энер­ги­я­ми, бьют силь­нее, чем руки. Но пыль нена­вист­ни­че­ства сжи­ма­ет душу, делая ее про­стран­ство узким и малым, до тех пор, пока она не пре­вра­тит­ся в чер­ный уголь созна­тель­но­го зла.

Энер­гии нега­ти­ва или пози­ти­ва, одна­жды пущен­ные в мир — в какой бы фор­ме они ни выра­жа­лись: в мыс­ли, в сло­ве или в дей­ствии, — про­дол­жат свое эво­лю­ци­он­ное стран­ствие, пока не достиг­нут вопло­ще­ния. Поэто­му не желай­те зла, ибо рано или позд­но оно испол­нит­ся, совер­шив круг кар­ми­че­ской спирали.

Но все рав­но нуж­но уметь про­щать. Не для того, что­бы обез­опа­сить таким обра­зом себя, зара­нее под­го­тав­ли­вая соб­ствен­ное про­ще­ние, но по при­чине силы состра­да­ния, исте­ка­ю­щей из серд­ца. И чем чаще и мощ­нее будет исто­чать­ся эта сила бла­гая, тем стре­ми­тель­нее будет очи­щать­ся и рас­ти душа, вби­рая в себя сия­ние внут­рен­не­го солнца.

Вос­пи­та­ние зор­ко­сти про­ис­хо­дит не в тай­ных лабо­ра­то­ри­ях, но в самой жиз­ни. Толь­ко она спо­соб­на предо­ста­вить неогра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти про­явить как наход­чи­вость, так и утон­чить вни­ма­ние до состо­я­ния видеть мело­чи жизни.

Нена­блю­да­тель­ность как отсут­ствие эле­мен­тар­ной вни­ма­тель­но­сти может при­не­сти нема­ло жиз­нен­ных момен­тов, когда ста­но­вит­ся людям стыд­но за свое пове­де­ние. Как высо­ко­ме­рие есть отсут­ствие так­та, так и нена­блю­да­тель­ность опре­де­ля­ет лени­вый ум, не жела­ю­щий видеть вокруг себя что-либо, кро­ме соб­ствен­но­го изоб­ра­же­ния в зеркале.

Вни­ма­ние как инстру­мент пости­же­ния мож­но утон­чить до состо­я­ния инту­и­тив­но­го про­зре­ния, хотя на самом деле этот фено­мен про­ис­хо­дит отто­го, что люди видят такие мело­чи, кото­рые дру­гие не замечают.

Явле­ние обыч­ной вни­ма­тель­но­сти фор­ми­ру­ет искры орли­но­го гла­за. Зор­кость зем­ная раз­ви­ва­ет ясно­зре­ние, кото­рое спо­соб­но раз­ли­чать собы­тия будущего.

Искрен­ность — это мол­ния, соеди­ня­ю­щая про­во­да духа. Она отли­ча­ет неис­пра­ви­мых опти­ми­стов. Имен­но они избав­ле­ны от лиш­ней цере­мо­ни­аль­но­сти. Пусть такой спо­соб обще­ния мож­но назвать излишне пря­мым, но так обща­ют­ся дети. Духу про­ще дей­ство­вать, когда воз­ник­ло пони­ма­ние серд­ца и сво­бод­ная воля не про­ти­вит­ся этому.

Искрен­ность счи­та­ет­ся в восточ­ной фило­со­фии выс­шим каче­ством души, из кото­ро­го про­ис­те­ка­ют все осталь­ные досто­ин­ства. Она мать всех духов­ных явле­ний, кото­рые избав­ля­ют мир от пыли иллю­зор­но­сти и обма­на, ее сопровождающего.

Искрен­ность — луч­ший вос­пи­та­тель качеств наше­го харак­те­ра. Не обре­ме­няя себя при­твор­ством, созна­ние спо­соб­но лег­ко под­ни­мать­ся в высо­кие сферы.

Искрен­ность есть отра­же­ние сущ­ност­ной про­сто­ты, почти дет­ской наив­но­сти, кото­рая откры­ва­ет все вра­та сво­ей непо­сред­ствен­но­стью. Дети по-дру­го­му не спо­соб­ны жить, ибо ангель­ское нача­ло пре­об­ла­да­ет на заре жиз­ни. Ино­гда и ста­рость осве­ще­на силой свя­то­сти, но это быва­ет доста­точ­но редко.

Людям не хва­та­ет искрен­но­сти. Они боят­ся откры­вать­ся перед дру­ги­ми, но посто­ян­но жаж­дут почув­ство­вать откры­тость дру­гих. Искрен­ность близ­ка состра­да­нию, собо­лез­но­ва­нию и соуча­стию чужим проблемам.

Искрен­ность нель­зя под­де­лать. В ее про­сто­те — креп­чай­шая уве­рен­ность в сво­ей право­те. В искрен­но­сти мно­же­ство уло­вок про­па­да­ет и опре­де­ля­ет­ся то, что есть на душе.

Надо отме­нить при­твор­ство и лице­ме­рие, ибо в них отра­жа­ет­ся гри­ма­са наших низ­ших качеств. Надо быть сами­ми собой, ища в искрен­но­сти силу защиты.

Любая непо­сред­ствен­ность, откры­тость и искрен­ность явле­ны как откры­тый канал серд­ца. Но труд­но жить тому, в ком нет лукав­ства. Если его серд­це не обра­ще­но к Выс­ше­му, то его удел — пере­жи­гать эмо­ци­о­наль­ный и мен­таль­ный мусор окру­жа­ю­щих людей. Отто­го и болят серд­ца человеческие.

Нуж­но пом­нить и о фак­то­ре мусор­ной кор­зи­ны. Когда серд­це горит и откры­то, туда стре­мят­ся сбро­сить весь свой кар­ми­че­ский мусор, не утруж­дая себя вывез­ти его на свалку.

Часто искрен­ность и откры­тость могут спро­во­ци­ро­вать вам­пи­ризм. Поток чуже­род­ных духов набра­сы­ва­ет­ся на свет­лую силу, и очень дол­гий срок нужен будет для избав­ле­ния от послед­ствий, часто пагуб­ных для здо­ро­вья и кар­мы. Иметь откры­тое серд­це не зна­чит быть посто­я­лым дво­ром для раз­но­го рода аст­раль­ных бро­дяг, не спе­ша­щих най­ти себе опре­де­лен­ное убежище.

Вырож­де­ние интел­лек­та в холод­ный праг­ма­тизм и рас­чет­ли­вость есть при­знак неуча­стия искрен­но­сти в делах мира. Созна­тель­ность жиз­ни отли­ча­ет­ся про­сто­той оби­хо­да и искрен­но­стью. Искрен­ность, откро­вен­ность и скром­ность могут стать руко­во­дя­щим нача­лом жизни.

Оба­я­ние и про­сто­та — явле­ние интер­на­ци­о­наль­ное. И любая искрен­ность нахо­дит отклик в душе чело­ве­че­ской, если она не засо­ре­на высо­ко­ме­ри­ем, жад­но­стью или зави­стью. Про­ник­но­ве­ние в душев­ный мир друг дру­га лишь обо­га­ща­ет искрен­нюю друж­бу. И уда­ча ждет тех, кто рас­по­ло­жен к людям.

Про­сто­та, искрен­ность и откры­тость — каче­ства уче­ни­ка Све­та. Серд­це, миру откры­тое, про­зрач­но, как храм хрустальный.

Не сла­бы те, кто мяг­ко­го нра­ва и обхо­ди­те­лен с людь­ми. Это кар­ма вос­пи­та­ла в них такие каче­ства, про­пу­стив через лаби­ринт мно­же­ства испы­та­ний, стра­да­ний, болез­ней и угне­те­ний духа. Мяг­кость — это искрен­ность и откры­тость, направ­лен­ные на то, что­бы встреч­ный не още­ти­ни­вал­ся игла­ми агрес­сии, но мог пове­рить в непри­твор­ность наше­го доб­ро­го отно­ше­ния. Такая фор­ма обще­ния и дове­ри­тель­ность помо­га­ют при­ба­вить эссен­ции люб­ви в ретор­ту зем­но­го пространства.

Люди нуж­да­ют­ся в успо­ко­е­нии. Люди хотят слы­шать сло­ва уте­ше­ния. Со всем их гоно­ром и высо­ко­ме­ри­ем они все же малые дети, хотя, воз­мож­но, и ста­ры года­ми. И эта дет­ская непо­сред­ствен­ность и есть зача­ток качеств духов­но­сти. Имен­но из искрен­но­сти вырас­та­ет пер­вый росток духов­но­го мира.

Кодекс тай­ны не поз­во­ля­ет выда­вать инфор­ма­цию о чело­ве­ке, если в этом нет необ­хо­ди­мо­сти. Тако­го рода инфор­ма­ция выда­ет­ся лишь для того, что­бы поста­вить зарвав­ше­го­ся чело­ве­ка на место, если дру­гие сред­ства не ока­зы­ва­ют воздействия.

Кодекс тай­ны состав­ля­ет неже­ла­ние про­ни­кать в лич­ную жизнь чело­ве­ка, пото­му что судь­ба каж­до­го и ее подроб­но­сти сокро­вен­ны и рас­кры­тие подроб­но­стей част­ной жиз­ни гро­зит серьез­ным кар­ми­че­ским ослож­не­ни­ем или даже обрат­ным ударом.

Умей­те хра­нить чужие сек­ре­ты, даже если вы не дава­ли обе­ща­ния их не раз­гла­шать. Не будь­те пре­да­те­ля­ми ни в боль­шом, ни в малом.

Куль­ту­ра сохра­не­ния даже малой дове­рен­ной тай­ны учит сохра­не­нию тайн вели­ких и избав­ля­ет созна­ние от недер­жа­ния узнан­ной толь­ко что информации.

Любое лег­ко­мыс­лие губит нас сво­ей бес­печ­но­стью. Часто люди быва­ют пре­ду­пре­жде­ны, но, вопре­ки зна­кам, посту­па­ют по-сво­е­му, за что потом рас­пла­чи­ва­ют­ся. Нуж­но пони­мать, что, пре­бы­вая в бес­печ­но­сти, мы куль­ти­ви­ру­ем неко­то­рые вожде­ле­ния, неза­мет­но пре­вра­ща­ю­щи­е­ся в зави­си­мость и порок, для борь­бы с кото­ры­ми нуж­на моби­ли­за­ция всех сил души.

Лег­ко­мыс­лие не дает постичь важ­ность чело­ве­че­ско­го вопло­ще­ния, счи­тая его меха­ни­че­ским инстру­мен­том для сжи­га­ния вре­ме­ни, а жизнь сво­дит к вос­про­из­вод­ству подоб­ных себе видов. Напол­не­ние воз­вы­шен­ной силой отсту­па­ет на вто­рой план, а обы­ден­ность про­еци­ру­ет­ся на род чело­ве­че­ский в пол­ной мере, при­ме­ши­вая к это­му фак­тор стя­жа­ния и зави­си­мо­сти от бла­го­по­лу­чия и состо­я­тель­но­сти мате­ри­аль­ных. И здесь про­скаль­зы­ва­ет лег­ко­мыс­лие созна­ния, сво­дя­щее мыш­ле­ние к упро­щен­ной моде­ли пони­ма­ния мира.

Лег­ко­мыс­лие страш­нее мно­гих недо­стат­ков, ибо пло­дит пре­не­бре­же­ние и кощун­ство. Оно не про­сто зани­жа­ет виб­ра­ции, но дово­дит их до раз­ло­же­ния. Имен­но оно, неуло­ви­мое и эфе­мер­ное, кажет­ся самым лег­ко­по­бе­ди­мым. Но власть мыс­лей заблуж­де­ния так вели­ка и измен­чи­ва, что прон­зи­ла и про­пи­та­ла все явле­ния мира.

Зло пита­ет­ся душой лег­ко­мыс­лия, кото­рое быва­ет неда­ле­ко от лег­ко­го пове­де­ния, ибо тьма есть его вдох­но­ви­тель. Пусть луч­ше целе­со­об­раз­ность пра­вит нашим миром.

Погру­жа­ясь в атмо­сфе­ру лег­ко­мыс­лия, лег­ко стать на скольз­кий путь и опу­стить­ся к под­но­жию жиз­ней, отку­да начи­на­лось вос­хож­де­ние духа. Но нель­зя все вре­мя сколь­зить по поверх­но­сти явле­ний, нуж­но уметь погру­жать­ся в гущу собы­тий и быть цен­тром тво­ря­ще­го вихря.

Каж­дое лег­ко­мыс­лие обре­че­но на изжи­ва­ние в после­ду­ю­щем вре­ме­ни. Если созна­ние не будет пол­но­стью запол­не­но чистым све­том духа, то самая малая тем­ная нить, как чер­во­то­чи­на, будет вид­на в общем поле сия­ю­ще­го про­стран­ства. Нуж­но ров­ное горе­ние, а не виб­ра­ции вспы­шек и угасаний.
 

Чем луч­ше ста­но­вят­ся усло­вия жиз­ни, тем лени­вее ста­но­вит­ся род чело­ве­че­ский. Удоб­ства раз­вра­ща­ют созна­ние. Мно­гие не зна­ют, куда деть сво­бод­ное вре­мя, уда­ря­ясь в раз­но­го рода раз­вле­че­ния. Ско­ро вся пла­не­та пре­вра­тит­ся в сплош­ную раз­вле­ка­тель­ную индустрию.

Раз­брод в умах — от лени и боль­шо­го досу­га. Но когда досуг пре­вра­ща­ет­ся во вре­мя­пре­про­вож­де­ние — это тра­ге­дия наро­да. От это­го рож­да­ют­ся самые безум­ные идеи, спо­соб­ные ужас­нуть даже соб­ствен­ное сознание.

Без­де­лье вызы­ва­ет самые тяж­кие про­яв­ле­ния кар­мы. Даже непло­хие люди, пре­дав­ши­е­ся лени, теря­ют пра­во на уда­чу. За ленью сле­ду­ет поиск удо­воль­ствий. Раз­ру­ше­ние энер­гий при­во­дит к застою и заки­са­нию пси­хи­ки и атро­фии чувств. Оста­ет­ся толь­ко инстинкт.

Но лень ослаб­ля­ет даже инстинкт. Лень пере­рас­та­ет в без­раз­ли­чие. Отож­деств­ле­ние себя с немо­щью — тоже лень. Чело­ве­че­ская при­ро­да склон­на чув­ство­вать себя сла­бой. Но ждать, что кто-то изме­нит нас к луч­ше­му, — зна­чит углуб­лять ижди­вен­че­ство, направ­ляя все силы на безделье.

Без­де­лье оправ­ды­ва­ет себя любой фило­со­фи­ей. Один счи­та­ет это накоп­ле­ни­ем энер­гии, дру­гой — под­го­тов­кой к созер­ца­нию, тре­тий объ­яс­ня­ет его тем, что он нахо­дит­ся на таком высо­ком уровне, что всем в радость услу­же­ние ему. Мно­го­об­раз­ны фор­мы заблуж­де­ния. Мно­го­об­раз­ны гра­ни само­успо­ко­е­ния. Но успо­ко­ен­ность тор­мо­зит твор­че­ство и орга­ни­зу­ет лени­вую обста­нов­ку. Она тор­мо­зит живость вос­при­я­тия и дела­ет созна­ние неповоротливым.

Ока­зы­вая услу­гу лени, посте­пен­но застав­ля­ем угас­нуть очаг горя­ще­го серд­ца. Туск­не­ет любо­зна­тель­ность, и без­раз­ли­чие овла­де­ва­ет все­ми фиб­ра­ми души. Уста­лость от без­де­лья намно­го тяже­лей, чем от тру­да, ибо сопря­же­на не с физи­че­ским исто­ще­ни­ем энер­гии, но с хро­ни­че­ской летар­ги­ей нер­вов, вызван­ной отсут­стви­ем инте­ре­са к жизни.

Раз­ло­же­ние энер­гий под воз­дей­стви­ем лени — худ­шее состо­я­ние, кото­рое может допу­стить чело­век. Когда здо­ро­вые и силь­ные люди вне­зап­но ста­но­вят­ся боль­ны­ми и немощ­ны­ми, то нуж­но искать при­чи­ну в обра­зе жиз­ни. Обло­мов­щи­на так глу­бо­ко всо­са­лась в образ жиз­ни совре­мен­но­го чело­ве­ка, что кале­чит юные созна­ния жела­ни­ем лег­ко обо­га­тить­ся, вне зави­си­мо­сти от того, каким спо­со­бом это будет достигнуто.

Не у каж­до­го чело­ве­ка полу­ча­ет­ся при­ло­жить силы сво­ей души достой­но. Но без­де­лье гораз­до хуже утом­ле­ния, пото­му что даже после физи­че­ско­го тру­да про­ис­хо­дит вос­пол­не­ние сил из кос­ми­че­ско­го резер­ву­а­ра все­на­чаль­ной энер­гии, а без­де­лье раз­ла­га­ет засто­яв­шу­ю­ся пра­ну до уров­ня зловония.

Те, кто ссы­ла­ет­ся на заня­тость и нехват­ку вре­ме­ни, про­сто без­дель­ни­ки. В день зем­ной мож­но вме­стить бес­ко­неч­ность дел. Уста­лость — совет­ник лени­вых. Под видом недо­мо­га­ний и сла­бо­стей дей­ству­ют слу­ги тьмы. Они успо­ко­ят тех, кто наме­тил что-то сде­лать, ука­зав, что сей­час не вре­мя, что не обя­за­тель­но так спе­шить. Но оття­ги­вать дело — забро­сить его. Ино­гда толь­ко стре­ми­тель­ность дает успех совер­ша­е­мо­го. Плод созрев­ше­го мгно­ве­ния может дать боль­ше деся­ти­ле­тий мучи­тель­ных поисков.

Лень, без­де­лье и все фор­мы отсут­ствия любо­зна­тель­но­сти дела­ют жизнь хуже суще­ство­ва­ния кам­ня. Судь­ба существ, загу­бив­ших себя нераз­ви­то­стью, — это уро­вень дна человеческого.

Не стре­мят­ся лени­вые к изме­не­нию сво­е­го созна­ния, но ищут в сквер­но­сло­вии и хуле друг на дру­га утвер­жде­ния себя. Уни­жая сла­бых и отри­цая Гос­по­да, они себя назна­ча­ют нача­лом все­го, в болт­ли­во­сти и слу­хах нахо­дя воз­вы­ше­ние низ­кой натуры.

Бой­тесь без­де­лья. Бой­тесь пустых минут. Зани­май­те ум бла­го­род­ством раз­мыш­ле­ний. Когда слад­кая лень пустой суе­ты одо­ле­ва­ет, при­об­щи­тесь к источ­ни­ку вели­ко­го вих­ря тру­да, кото­рый дает дви­же­ние. Труд явля­ет твор­че­скую силу. И если ее не будет, то кры­лья души поник­нут, не зная, чем занять бес­пре­дель­ность наше­го времени.