Человек сущий. Том первый стр. 96

Заво­дя с кем-то друж­бу или влюб­ля­ясь, душа тай­но наде­ет­ся, что обре­ла дру­га, кото­рый ста­нет для нее опо­рой и нико­гда не пре­даст. И вели­ко быва­ет разо­ча­ро­ва­ние того, кто в это свя­то верит.

Отно­ше­ния меж­ду людь­ми, как и все на зем­ле, склон­но к инво­лю­ци­о­ни­ро­ва­нию. Лишь импуль­сы стра­да­ний ког­тя­ми боли сди­ра­ют пеле­ну с глаз. Сле­зы застав­ля­ют про­зреть гла­за, а раны души кро­вью духа омы­ва­ют сердце.

Каж­дый рож­да­ет­ся наедине с собой и точ­но так же воз­вра­ща­ет­ся в про­стран­ство. И в пер­вом, и в послед­нем слу­чае бес­по­мо­щен дух чело­ве­че­ский. Одно созна­ние оста­ет­ся неко­ле­би­мо и веч­но, ибо вих­ри чувств лишь частич­но захва­ты­ва­ют обла­сти его.

Но раз­ве в гуще людей не так же ощу­ща­ет­ся оди­но­че­ство? Его щемя­щее чув­ство еще силь­нее, когда видишь, что люди тебя не заме­ча­ют и не пони­ма­ют. Обес­це­ни­ва­ние чело­ве­че­ских отно­ше­ний — ужа­са­ю­щий фактор.

Прав­да, в послед­нее вре­мя люди ста­ли сме­лее, воору­жив­шись план­ше­та­ми и смарт­фо­на­ми, через кото­рые они посто­ян­но с кем-то свя­за­ны, обща­ясь в интер­нет-сети. И это созда­ет им иллю­зию сопри­част­но­сти мил­ли­он­ной армии поль­зо­ва­те­лей. На самом деле, вне этих элек­трон­ных устройств чело­век без­на­деж­но оди­нок даже в семье.

При­выч­ка людей жить в атмо­сфе­ре раз­вле­че­ний сло­жи­лась из той обста­нов­ки мно­го­лю­дья, когда дух не может пере­но­сить оди­но­че­ство даже корот­кое вре­мя. Его ста­ра­ют­ся избе­жать, поль­зу­ясь раз­вле­че­ни­я­ми и тем, что пред­став­ля­ет теле­ви­де­ние. Физио­ло­гия боит­ся тон­кой настрой­ки сознания.

Борь­ба с оди­но­че­ством тре­бу­ет не менее мощ­но­го при­ло­же­ния всех духов­ных сил, чем уме­ние овла­де­вать сво­и­ми недо­стат­ка­ми и поро­ка­ми. Когда чело­век при­вы­ка­ет к соци­у­му и к окру­же­нию мно­гих людей, а потом вне­зап­но попа­да­ет в усло­вия изо­ля­ции, то обост­ря­ет­ся син­дром Робин­зо­на. Через это состо­я­ние про­хо­ди­ли свя­тые, пустын­ни­ки и про­ро­ки раз­лич­ных рели­ги­оз­ных направ­ле­ний. Для борь­бы с эти­ми явле­ни­я­ми нуж­но серд­це напол­нить обра­зом Высо­ко­го Лика и посто­ян­но удер­жи­вать его, не отвле­кая созна­ние на что-то иное, ибо обра­зо­ва­ние зазо­ра меж­ду духов­ным тру­дом и мир­ски­ми заня­ти­я­ми созда­ет мгно­ве­ния про­ник­но­ве­ния неле­пых мыс­лей печа­ли и одиночества.

Мы все­гда окру­же­ны таким сон­мом духов, что труд­но себе пред­ста­вить пусто­ту. Но Майя уси­лен­но ста­ра­ет­ся вну­шить каж­дой душе, что она одна, что она без­за­щит­на. Это наве­ден­ное состо­я­ние при­зва­но увлечь душу поис­ка­ми защи­ты во все­воз­мож­ных обла­стях — толь­ко не в Мире Света.

Чув­ство оди­но­че­ства быва­ет навя­зан­ным или наве­ден­ным. Мно­гим хочет­ся, что­бы дух испы­ты­вал смерт­ную тос­ку, а не само­со­вер­шен­ство­вал­ся. Духи сомне­ний наве­ва­ют каж­до­му мысль о безыс­ход­но­сти и оди­но­че­стве. Но не надо верить наве­там. Они не боль­ше чем листья шеле­стя­щие. Скор­лу­пы тешат­ся, испы­ты­вая наши чув­ства на рас­по­зна­ва­ние. Лукав­ство их вели­ко. И часто мерз­ки их шипя­щие советы.

Испы­тай­те себя оди­но­че­ством. В кре­по­сти серд­ца закрыв­шись, тво­ри­те рабо­ту свою. Нуж­но духу дать сло­во — и он сам най­дет выра­же­ние для любо­го состо­я­ния души, даже если оно мимо­лет­но и почти неуловимо.

Не спе­ши­те к людям в надеж­де, что они изба­вят вас от ваших забот. Они лишь раз­вле­кут на неко­то­рое вре­мя дух ваш, изме­нив при­выч­ный поток направ­ле­ния мысли.

Пол­но­та жиз­ни не может насту­пить в тол­пе. Наобо­рот, часто имен­но в ее водо­во­ро­те начи­на­ешь пони­мать, что мы все­гда оди­но­ки — как перед сво­ей судь­бой, так и перед Богом, и, тем более, перед лицом вели­кой осво­бо­ди­тель­ни­цы — смерти.

Труд­но постичь поль­зу оди­но­че­ства. Но в нем более все­го рас­тво­ре­на сво­бо­да. И то, как мы орга­ни­зу­ем свое вре­мя, ощу­тив пол­ную непри­вя­зан­ность к миру, и ста­нет нача­лом осо­зна­ния внут­рен­не­го мира.

Оди­но­че­ство учит рабо­те со сво­им внут­рен­ним миром. Взор оди­но­че­ства обра­щен в глу­би­ну серд­ца, где про­ис­хо­дят вели­чай­шие про­цес­сы во внут­рен­ней вселенной.

Раз­ве скуч­но быва­ет с самим собой? Ведь столь­ко до того момен­та не извест­но­го мож­но постичь, обра­ща­ясь в серд­це свое. Часто оди­но­че­ство быва­ет необ­хо­ди­мым для нагне­те­ния сил в Чаше и рас­пе­ча­ты­ва­ния накоплений.

Без оди­но­че­ства глу­хи мы к Небе­сам. Без него не услы­шать голос Выс­ше­го «Я». Без него теря­ет­ся внут­рен­ний слух.

Оди­но­че­ство — оплот пре­дан­но­сти, ибо ред­ки дру­зья духов­ные. Одо­лев­ший оди­но­че­ство нико­гда не захо­чет погру­жать­ся в тол­пы, зара­жа­ясь их яро­стью и вожде­ле­ни­ем. Ино­гда чрез­мер­ное вни­ма­ние исто­ща­ет всю энер­гию суще­ство­ва­ния, но и оди­но­че­ство тре­бу­ет вели­чай­ше­го мужества.

Оди­но­че­ство дис­ци­пли­ни­ру­ет созна­ние. Оди­но­че­ство выко­вы­ва­ет мощь защи­ты. И стра­хо­ва­ния отсту­па­ют, когда дух про­сти­ра­ет мощь сво­их кры­льев над суе­той наших существований.

Оди­но­че­ство не дает­ся про­сто так. Это про­стран­ство и вре­мя, отдан­ные твор­че­ству и углуб­ле­нию внут­рен­ней рабо­ты. Спа­се­ние людей от оди­но­че­ства воз­мож­но толь­ко тогда, когда чело­век нахо­дит при­ло­же­ние сво­им силам, сво­е­му опы­ту и накоп­ле­ни­ям бла­га, кото­рое он исторг из себя в тече­ние всей жиз­ни. Отдан­ное доб­ро воз­вра­ща­ет­ся неожиданно.

Испы­та­ние оди­но­че­ством — луч­шая шко­ла для тех, кто без кон­ца пыта­ет­ся само­утвер­дить­ся. Итог затво­ра — оттор­же­ние себя от лич­ност­ных амбиций.

Каж­дый в этом мире оди­нок в сво­их пред­став­ле­ни­ях, ошиб­ках и в ответ­ствен­но­сти перед Выс­ши­ми Сила­ми. Никто, кро­ме нас, не отве­тит за наши дела. Оди­но­че­ство дает воз­мож­ность про­ана­ли­зи­ро­вать дости­же­ния и ошиб­ки и най­ти в послед­них зер­на новых нахождений.

Оди­но­че­ство зем­ное окру­жа­ет высо­ких духов. Тол­па не при­зна­ет чело­ве­ка, если чув­ству­ет, что он на поря­док пре­вы­ша­ет ее. Беда про­дви­нув­ших­ся уче­ни­ков в том, что они оце­ни­ва­ют чело­ве­че­ство по сво­им внут­рен­ним каче­ствам и тем завы­ша­ют спо­соб­но­сти тол­пы. Мно­гие духи оди­но­ки, даже окру­жен­ные тол­па­ми почи­та­те­лей, ибо их иде­ал нахо­дит­ся намно­го выше созна­ния человеческого.

Оди­но­че­ство про­ис­хо­дит от боль­шо­го жиз­нен­но­го опы­та. И труд­но дока­зать людям, что при внеш­ней иден­тич­но­сти они так рази­тель­но отли­ча­ют­ся друг от дру­га сво­и­ми накоп­ле­ни­я­ми. Но все это про­ис­хо­дит до той поры, пока вме­сте не соби­ра­ют­ся люди при­мер­но одно­го уров­ня. Тогда ощу­ще­ние себя белой воро­ной стре­ми­тель­но уле­ту­чи­ва­ет­ся, обра­зуя созна­ние един­ства с подоб­ны­ми себе, с их пере­жи­ва­ни­я­ми и чая­ни­я­ми. И тогда быв­шее состо­я­ние оди­но­че­ства пред­ста­ет как некое вызре­ва­ние, инку­ба­ци­он­ный пери­од для неж­но­го заро­ды­ша духа.

Чистые души, пыта­ю­щи­е­ся совер­шить санья­су, стре­мят­ся к уеди­не­нию. Но они нико­гда не быва­ют оди­но­ки­ми. Живот­ные тянут­ся к источ­ни­ку бла­го­дат­ных энер­гий. Лишив­шись обще­ства людей, отшель­ник обре­та­ет дру­зей в при­ро­де. Когда обост­ря­ют­ся чув­ства, когда искус­ствен­ные обра­зы и аро­ма­ты не меша­ют вос­при­я­тию мира, тогда чело­век воз­вра­ща­ет­ся к чисто­те при­род­ных чувств.

Доб­ро­воль­ное оди­но­че­ство, когда дух посвя­ща­ет себя высо­кой бесе­де с Сила­ми Выс­ши­ми, лишь отда­лен­но напо­ми­на­ет собой уны­лую ску­ку оди­но­че­ства убийц времени.

На самом деле, оди­но­че­ства не суще­ству­ет, если в нас при­сут­ству­ет зна­ние важ­но­сти отпу­щен­но­го нам вре­ме­ни. Ведь не для раз­вле­че­ний и печа­ли оно посла­но нам.

Когда есть инте­рес к позна­нию, тогда ни один из людей не чув­ству­ет оди­но­че­ства. Одни погру­жа­ют­ся в люби­мую рабо­ту, дру­гие вхо­дят в поток чистой рели­ги­оз­но­сти, а тре­тьи зани­ма­ют­ся изу­че­ни­ем как сво­е­го, так и окру­жа­ю­ще­го мира посред­ством науч­ных дисциплин.

Чело­ве­че­ское оди­но­че­ство закан­чи­ва­ет­ся в сфе­ре духов­ной. При­об­ре­тая духо­ра­зу­ме­ние, каж­дая душа начи­на­ет пони­мать свою неде­ли­мость со Все­лен­ским Разумом.

Ожи­да­ние учит дис­ци­плине мыс­ли. Ожи­да­ние учит нау­ке тер­пе­ния. Оза­ре­ния духа чело­ве­че­ско­го Учи­те­ля ждут сот­ни вопло­ще­ний. Ожи­да­ние пред­став­ле­но как уме­ние рас­по­ря­жать­ся пси­хи­че­ской силой и вре­ме­нем, без­воз­врат­но усколь­за­ю­щим из сер­дец наших, как вода — из пол­ной при­горш­ни. Овла­де­ние тай­ной ожи­да­ния — откры­тие клю­чей гар­мо­нич­ной жиз­ни и пра­виль­но­го при­ме­не­ния накоп­ле­ний Чаши.

Дух вез­де веет, зная, как дол­го длит­ся эво­лю­ция физи­че­ско­го мира. Поэто­му ожи­да­ние свя­за­но с вына­ши­ва­ни­ем сокры­то­го до вре­ме­ни пло­да, заклю­ча­ю­ще­го в себе дото­ле неви­дан­ную фор­му вовле­че­ния энер­гий кос­мо­са в вели­кую мисте­рию все новых и новых тво­ре­ний при­ро­ды. И любая непо­вто­ри­мость — это итог ожиданий.

Труд­но ждать сво­е­го часа. Толь­ко Вла­ды­ки Све­та могут научить нас тер­пе­нию, ибо их ожи­да­ние длит­ся мил­ли­о­ны и мил­ли­о­ны лет до тех пор, пока цве­ток духа вырас­тет и рас­цве­тет на поле чело­ве­че­ском. Уметь ждать — зна­чит видеть, как посте­пен­но отми­ра­ют при­выч­ки, как тем­ный огонь неве­же­ства, посте­пен­но меняя отте­нок, пре­вра­ща­ет­ся в сереб­ря­ное пла­мя неуга­са­ю­ще­го устремления.

Ожи­да­ние луч­ше­го — слиш­ком пас­сив­ная пози­ция. Нуж­но умом тво­рить пре­крас­ное. Нуж­но уметь меч­тать и пра­виль­но желать. Мысль сей­час так силь­на, и ее энер­ги­ей выстра­и­ва­ет­ся тро­па наших пости­же­ний, кото­рая реа­ли­зу­ет наши талан­ты и поз­во­ля­ет воз­мож­но­стям про­явить­ся как зачат­кам испол­не­ния высо­ких желаний.

Ожи­да­ние часто объ­яс­ня­ет­ся почи­та­ни­ем энер­гии Судь­бы. Мате­рин­ство ее неоспо­ри­мо. Она сама дол­го ждет того момен­та, когда чело­век оду­ма­ет­ся и нако­нец испра­вит­ся. И лишь тогда, когда все зна­ки, наме­ки и ука­за­ния игно­ри­ру­ют­ся, она вынуж­де­на при­ме­нить обрат­ный удар, кото­рый до сро­ка сдер­жи­вал­ся. Но он создан самим само­во­ли­ем поро­ди­те­ля. По Зако­ну Судь­бы, луч­ше быть оби­жен­ным и обма­ну­тым, чем пора­бо­ти­те­лем и лжецом.

Жела­ю­щий с упор­ством и само­во­ли­ем пере­ло­мить ход пото­ка судь­бы похож на безум­ца, пыта­ю­ще­го­ся запру­дить гор­ный ручей. Сколь­ко бы кам­ней упрям­ства он ни бро­сал, вода в кон­це кон­цов под­ни­мет­ся и, пере­лив­шись через край, обре­тет еще боль­шую силу напря­же­ния. Поток кар­мы откла­ды­ва­ет обрат­ный удар на неопре­де­лен­ный срок, но тем раз­ру­ши­тель­нее он бывает.

Зор­кие ожи­да­ния пол­ны готов­но­сти каж­дый час. Внут­рен­нее каче­ство ожи­да­ния есть его воз­рас­та­ние. Ожи­дая худ­ше­го, мы тем самым при­вле­ка­ем из про­стран­ства страх. И не будем удив­лять­ся, если муже­ство твер­дит нам, что все долж­но быть превосходно.

Не про­сто ожи­да­ние эво­лю­ции утвер­жда­ем, но все­ми сила­ми сво­ей души при­бли­жа­ем ее, ста­ра­ясь не поме­шать соб­ствен­ным при­сут­стви­ем ее сия­ю­щей посту­пи. Как можем, при­бли­жа­ем ее, при­вле­кая в оби­ход явле­ний будничности.

Радость сер­деч­но­го ожи­да­ния отме­че­на издав­на. Слов­но серд­це гото­вит­ся при­нять чистое сокро­ви­ще мыс­ли выс­шей, при­уго­тов­ляя ей вме­сти­ли­ще достой­ное. Но забор само­сти, ост­рый, зазуб­рен­ный зави­стью и зло­бой и отто­чен­ный кле­ве­той и наве­та­ми, раз­ве может про­пу­стить послан­ца свет­ло­го, още­ти­нив­шись стра­хом и подо­зри­тель­но­стью? Но для свет­ло­го вест­ни­ка надо открыть парад­ные воро­та, что­бы при­нять его достой­но, создав празд­ник духа.

Ожи­да­ние, пре­се­ка­ю­щее путь, отме­ним за нена­доб­но­стью, научив­шись дру­го­му его каче­ству — откро­ве­нию врат, где мысль огнен­ная не будет наты­кать­ся на пре­пят­ствия, а про­явит свою сия­ю­щую волю, мол­ние­нос­но оза­рив все­лен­ную нашей души, слов­но гостья даль­них миров.

Не все ожи­да­ния дают резуль­тат. Но если не хва­та­ет тер­пе­ния, нуж­но уметь ждать еще настой­чи­вее. Ино­гда дей­ствие меша­ет суж­ден­но­му сбыть­ся. Ино­гда — наоборот.

Спеш­ка — часто при­чи­на излиш­них затруд­не­ний и напрас­ной тра­ты сил и вре­ме­ни. Нуж­но уметь ждать дол­го и дей­ство­вать молниеносно.

Отступ­ле­ние не все­гда пора­же­ние. Дождать­ся суж­ден­но­го труд­нее, чем захва­тить что-то силой. Ожи­да­ние про­яв­ля­ет спо­соб­но­сти к накоп­ле­нию дисциплины.

Нуж­но уметь ждать до послед­не­го. Сто­ит толь­ко уйти, уто­мив­шись ожи­да­ни­ем, как при­хо­дит суж­ден­ное. Слов­но судь­ба испы­ты­ва­ет наше тер­пе­ние или учит ему в раз­ных обсто­я­тель­ствах жизни.

Жди­те, но не утом­ляй­тесь в нетер­пе­нии. Пусть ваше ожи­да­ние ста­нет молит­вой непре­стан­ной, ибо серд­це неот­ступ­но живет в раз­го­во­ре с Всевышним.

Опти­ми­сты — роман­ти­ки жиз­нен­но­го пути. Они нико­гда не рас­ка­и­ва­ют­ся в сво­ем взгля­де на само суще­ство­ва­ние. Им хва­та­ет того мало­го, чем они поль­зу­ют­ся для сво­е­го стран­ствия по зем­ле, даже если оно не выхо­дит за гра­ни­цы соб­ствен­ной усадь­бы. Гла­за видят даль­ше, ум рас­ши­ря­ет орби­ту на зна­чи­тель­ное рас­сто­я­ние, а дух име­ет свой­ство про­ни­кать в любую точ­ку Бес­пре­дель­но­сти, сто­ит толь­ко устре­мить­ся, исполь­зуя его крылья.

Опти­мизм гра­ни­чит с любо­вью и явля­ет­ся как бы осно­ва­ни­ем это­го неру­ши­мо­го чув­ства. Любовь вырас­та­ет из опти­миз­ма. Если у пес­си­ми­ста луч­шая поло­ви­на жиз­ни уже про­шла, то у опти­ми­ста она впереди.

Опти­мизм все­гда побеж­да­ет печаль и тре­во­гу. Он не поз­во­ля­ет болез­ни захва­тить тело. Болез­ни усу­губ­ля­ют­ся от печа­ли, тос­ки и пес­си­миз­ма. Само­жа­ле­ни­ем и гру­стью мож­но лег­ко себя дове­сти до гроба

Депрес­сия очень зара­зи­тель­на. Она отрав­ля­ет кровь и всю внут­рен­нюю воду, напи­ты­вая ее бацил­ла­ми пес­си­миз­ма. Вода нико­гда не быва­ет спо­кой­ной. Она пре­бы­ва­ет в веч­ном дви­же­нии. И толь­ко мысль успо­ка­и­ва­ет ее сво­ею при­ро­дой радости.

Ищу­щим пана­цею от всех болез­ней мож­но посо­ве­то­вать быть опти­ми­ста­ми, ибо в радо­сти есть неис­тре­би­мое дове­рие к жиз­ни, отсут­ствие стра­ха и вели­кая сила надеж­ды, кото­рая выру­ча­ет нас в самые тяже­лые минуты.

Опти­мизм — кар­ма накоп­ле­ний поло­жи­тель­ных. Сми­ре­ние и послу­ша­ние про­де­лы­ва­ют дол­гий путь, преж­де чем ста­нут непо­ко­ле­би­мым каче­ством радости.

Пара­докс опти­миз­ма в том, что он зара­ба­ты­ва­ет­ся мно­ги­ми стра­да­ни­я­ми. Испы­та­ния страж­ду­щей души настоль­ко очи­ща­ют серд­це от стра­стей и сми­ря­ют его, что оно все­гда счи­та­ет, что мог­ло бы быть и хуже.

Веч­ной любо­вью про­пи­тан весь мир. Но все рав­но умуд­ря­ют­ся люди чув­ство­вать себя оди­но­ки­ми и обез­до­лен­ны­ми, посто­ян­но удер­жи­вая в себе вихрь пес­си­миз­ма как чув­ство веч­ной оби­ды сво­ей и обособ­лен­но­сти. Они про­хо­дят той же тро­пой иска­ний, но видят лишь серые кам­ни в тумане обы­ден­но­сти, не заме­чая кра­со­ты вре­мен года. И такое рав­но­ду­шие порож­да­ет безыс­ход­ность и при­вле­ка­ет духов тос­ки и печа­ли. И вопре­ки всем заяв­ле­ни­ям о том, что опти­мизм лишь обман как себя самих, так и окру­жа­ю­щих, нуж­но верить в силу пози­тив­ной мыс­ли, ибо имен­но она стро­ит про­ек­цию грядущего.

Куль­ти­ви­ро­ва­ние доб­ро­сер­де­чия не заку­по­ри­ва­ние себя в обо­лоч­ке при­твор­ства и лице­дей­ства, но постро­е­ние отно­ше­ний со сво­им Выс­шим «Я» на осно­ве дис­ци­пли­ны опти­миз­ма. Мож­но поме­нять век­тор вос­при­я­тия мира и видеть во всем хаос и раз­ру­ше­ние, что будет импо­ни­ро­вать силам инво­лю­ци­он­ным. Но нуж­но пом­нить, что самые вкус­ные и круп­ные пло­ды на дере­вьях вырас­та­ют на вер­шине, а не у корней.

Опти­мизм как утвер­жде­ние радо­сти жиз­ни все­гда будет на весах чело­ве­че­ских пред­став­ле­ний выше пес­си­миз­ма как релик­та зем­ли и мине­раль­но­го цар­ства. Сырость и закры­тость плот­ной мате­рии дают каче­ство мра­ка и безысходности.

Пес­си­мизм пожи­ра­ет вре­мя и меня­ет его харак­те­ри­сти­ки. Если опти­мист повы­ша­ет виб­ра­ции окру­жа­ю­ще­го про­стран­ства и его вре­мя горит, согре­вая огнем твор­че­ства дру­гие серд­ца и откры­вая гла­за спя­щим на насущ­ную необ­хо­ди­мость науч­но­го или худо­же­ствен­но­го поис­ка, то пес­си­мист чадит, истор­гая чер­ное пла­мя. Он не дово­лен всем окру­жа­ю­щим — людь­ми и обсто­я­тель­ства­ми. Он всех винит в сво­их неуда­чах и нико­гда — себя само­го. Это созда­ет для вре­ме­ни и дру­гих видов энер­гии про­вал в зер­ка­ле про­стран­ства. Обра­зу­ет­ся искус­ствен­ная чер­ная дыра, заса­сы­ва­ю­щая и затя­ги­ва­ю­щая энер­гии сла­бых и сомне­ва­ю­щих­ся людей, созда­вая зону вам­пи­риз­ма и место отри­ца­тель­но­го вли­я­ния. Таких людей и такую гео­гра­фи­че­скую точ­ку мож­но опре­де­лить по тому, как мед­лен­но и скуч­но течет вре­мя и как спеш­но хочет­ся вырвать­ся из кру­га обще­ния с таким человеком.

Есть люди, спо­соб­ные отяг­чить серд­це уко­ре­нив­шим­ся в них пес­си­миз­мом. Они ищут при­чи­ну неудач в вир­ту­аль­ном винов­ни­ке. Как губ­ка соби­ра­ет мок­рую грязь, так и такое созна­ние соби­ра­ет вокруг себя маг­нит­ные части­цы отри­ца­тель­ной кар­мы. И, посы­лая мысль в чью-то сто­ро­ну или вспо­ми­ная чело­ве­ка, их созна­ние выбра­сы­ва­ет мас­су накоп­лен­но­го нега­ти­ва. Даже бес­со­зна­тель­но засо­ряя про­стран­ство, они застав­ля­ют стра­дать самые чут­кие серд­ца. Но зна­ю­щий, что судь­ба не посы­ла­ет по при­хо­ти сво­ей доб­ро и зло и что то и дру­гое под­го­тов­ле­но наши­ми поступ­ка­ми и мыс­ля­ми, навсе­гда оста­нет­ся опти­ми­стом, не будет клясть судь­бу и не будет искать виноватых.

Уклон в сто­ро­ну пес­си­миз­ма не может помочь душе воз­ро­дить­ся. Мож­но окру­жить тако­го чело­ве­ка вни­ма­ни­ем и забо­той, но про­пи­тан­ный нега­ти­виз­мом най­дет при­чи­ну для раз­дра­же­ния. Для сле­по­го весь мир выкра­шен чер­ной краской.

Как жите­ли неко­то­рых мест посто­ян­но не видят солн­ца, пре­бы­вая в испа­ре­ни­ях тума­на, так и дух мра­чен, если ни одна из иско­рок радо­сти не кос­ну­лась его серд­ца. Его жизнь холод­на, как снеж­ное поле. Ждать вес­ны в таком краю может толь­ко очень боль­шой опти­мист. Но имен­но опти­ми­сты изме­ня­ют настро­е­ние мира.

Опти­мизм и радость най­дут в самом мрач­ном месте повод для улуч­ше­ния созна­ния. Но для неве­ру­ю­ще­го даже вели­ко­леп­ный храм кажет­ся глу­пым урод­ством, что отве­ча­ет содер­жа­нию его внут­рен­не­го мира. Свет­лые души видят в чело­ве­ке лишь луч­шее. Тьма лишь тьму видит. Ей не доступ­но удив­ле­ние, ибо зако­сте­не­ние чув­ствен­ных и мыс­лен­ных кана­лов оста­ви­ло лишь одну изви­ли­ну в моз­гу. И вся эта одно­мер­ность утвер­жда­ет­ся во всем. Смерть созна­ния при жиз­ни — самое ужа­са­ю­щее явление.

Недо­воль­ство — бич чело­ве­че­ской при­ро­ды. Это отро­сток раз­ви­то­го пес­си­миз­ма. Для недо­воль­ных вся­кая уда­ча толь­ко про­ме­жу­ток меж­ду несчастьями.

Не может пес­си­мист идти по Зову Вла­ды­ки. И пре­дан­ным быть он не может. Для него пре­дан­ность — угне­те­ние, а стре­ми­тель­ный ответ на Зов — напрас­ный путь. Недо­воль­ство покры­ва­ет жиз­нен­ные энер­гии серой плен­кой и поеда­ет отло­же­ния праны.

Буду­щее не тер­пит пес­си­ми­стов. Они отра­ви­те­ли окру­жа­ю­ще­го про­стран­ства. Но опти­мизм оза­ря­ет мир све­том жизнелюбия.

Опти­мизм как глу­бо­кая внут­рен­няя вера в луч­ший исход жиз­ни все­гда был пред­по­чти­тель­нее рас­кра­ши­ва­ния буду­ще­го в серые тона. Весен­няя цве­ту­щая зем­ля явля­ет вре­мя опти­миз­ма, ибо она зна­ет точ­ный пери­од круговращений.

Настро­ив­ший­ся на опти­мизм не выка­жет отча­я­ния, даже если что-то не сло­жи­лось, не испол­ни­лось или не полу­чи­лось долж­ным обра­зом. Опти­мизм — это готов­ность при­нять жизнь как Волю Выс­шую, ибо Гос­подь наш зна­ет луч­ше, как испол­нить волю нашу и как при­ве­сти наше серд­це к пол­но­му рас­кры­тию и возжжению.

Гос­подь нико­го не остав­ля­ет без Вни­ма­ния Сво­е­го. Он слы­шит моле­ние каж­дой души. И тому, кто про­сит за дру­гих, дает­ся боль­ше, ибо чело­век раду­ет­ся чужой уда­че, как сво­ей соб­ствен­ной. В резуль­та­те обра­зу­ет­ся двой­ная поль­за от испол­нен­ной молит­вы: радость за ближ­не­го при­во­дит к испол­не­нию сво­е­го сокро­вен­но­го желания.

Опти­ми­сты доль­ше живут, зная, что даже в худ­ших ситу­а­ци­ях обя­за­тель­но будет най­ден выход, не гово­ря уже о воз­дей­ствии Выс­ших Сил, кото­рые выстра­и­ва­ют для каж­до­го луч­шие воз­мож­но­сти. Толь­ко нуж­но уви­деть их в пыли, под­ня­той хао­ти­че­ским мыш­ле­ни­ем совре­мен­но­го чело­ве­че­ства, кото­рое лег­ко впа­да­ет в ярость, дето­ни­руя зале­жи аэроперила.

Конеч­но, на зем­ле мно­го скор­би, горя и несча­стий. Но нуж­но видеть буду­щее сквозь мрак нега­тив­ных состо­я­ний. Как солн­це за пеле­ной густых туч све­тит неустан­но, так и жизнь впе­ре­ди светла.

Опти­мизм все­гда являл­ся луч­шим помощ­ни­ком в жиз­ни зем­ной. Когда эле­мен­ты зла уле­ту­чи­ва­ют­ся, когда флю­и­ды поро­ков и пре­ступ­ле­ний поки­да­ют захва­чен­ное ими тело, обре­та­ет­ся лег­кость новых состо­я­ний созна­ния, спо­соб­ству­ю­щих пости­же­нию огнен­ных виб­ра­ций зна­ний Беспредельности.

Опти­мизм побеж­да­ет тучи зла. Он даже в самых тяж­ких усло­ви­ях нахо­дит зер­на радо­сти. Неда­ром могиль­щи­ки отли­ча­ют­ся завид­ным чув­ством юмора.

Стре­мя­щих­ся жить не может оста­но­вить ни одна болезнь или пре­гра­да. Мыс­лен­ное сопро­вож­де­ние их жиз­ни все­гда опти­ми­стич­но и радост­но. Они не дума­ют ни о боляч­ках, ни о несча­стьях на пути сво­ем. Сила их мыс­ли рас­чи­ща­ет путь для новых позна­ний мира.

Быть пес­си­ми­ста­ми лег­ко. Но най­ти сре­ди тяже­лых туч про­блеск сол­неч­но­го луча дано толь­ко детям. Для опти­ми­ста удив­ле­ние — обыч­ное чув­ство. Он похож на ребен­ка, откры­ва­ю­ще­го мир.

Опти­мизм не при­зы­ва­ет к без­рас­суд­но­му весе­лью и неумест­ным шут­кам по любо­му пово­ду. Он видит печаль как вре­мен­ное состо­я­ние неудобства.

Не нуж­но нико­гда терять опти­мизм. При­сут­ствие духа опре­де­ля­ет­ся при­вле­че­ни­ем из кос­мо­са сил радо­сти. Даже если тяж­ко и грусть давит серд­це, нуж­но думать, что тьма вре­мен­на, а радость веч­на. Все­гда в жиз­ни боль­ше сол­неч­ных дней, чем облачных.

Кто зна­ет боль­ше, тот полон опти­миз­ма. Звез­да надеж­ды все­гда све­тит ему. И из любо­го поло­же­ния, даже само­го труд­но­го, он может най­ти выход.

Опти­мизм при­тя­ги­ва­ет луч­шие соче­та­ния собы­тий и выстра­и­ва­ет цепь напря­жен­ной уда­чи. Но через мно­го стра­да­ний нуж­но прой­ти, мно­го ран сер­деч­ных нуж­но изле­чить, что­бы стать опти­ми­стом и полю­бить стра­да­ю­щее человечество.

Опти­мизм хорош, когда чело­век испил чашу стра­да­ний и постиг всю глу­би­ну опы­та разо­ча­ро­ва­ния. В этом пара­докс жиз­ни. Нуж­но что-то изжить до кон­ца, что­бы не воз­вра­щать­ся назад, к тем же самым иску­ше­ни­ям и сла­бо­стям. В любом слу­чае, смот­реть на мир доб­рым взгля­дом пред­по­чти­тель­нее. Тьма про­стран­ства рас­сту­па­ет­ся, если дух при­тя­ги­ва­ет бла­го­же­ла­тель­ность и добротворение.

Чистый, радост­ный, опти­ми­стич­ный чело­век и дру­гих оза­ря­ет солн­цем сво­е­го серд­ца. Такие люди долж­ны быть досто­я­ни­ем чело­ве­че­ства, пото­му что их оба­я­ние не про­сто све­то­зар­но — оно целительно.