Человек сущий. Том первый стр. 100

Про­ще­ние не осво­бож­да­ет авто­ма­ти­че­ски от бре­ме­ни недо­стой­ных поступ­ков. Оно облег­ча­ет участь того, кто потер­пел оби­ды и уни­же­ния. Но для зло­де­ла­те­ля ниче­го не меня­ет­ся. Про­щая ближ­не­го, мы не избав­ля­ем его от след­ствий кар­мы, но воз­буж­да­ем пока­я­ние и сми­ре­ние, кото­рые раз­мяг­ча­ют самые твер­дые наро­сты судьбы.

Не нуж­но пом­нить пло­хое, хотя нуж­но знать. Повин­ную голо­ву меч не сечет. Пока­яв­ший­ся часто напо­ло­ви­ну бли­зок про­ще­нию, хотя кар­ми­че­ские свя­зи никто не отме­нял. И отра­ба­ты­вать за них при­дет­ся. И ответ дер­жать будет каж­дый, в каком бы помра­че­нии чело­век ни находился.

Пока чело­век на себе не почув­ству­ет всю низость поступ­ков, кото­рые он совер­шил, и не пой­мет ту сте­пень уни­же­ния, кото­рую испы­та­ла жерт­ва, не будет выстра­да­но про­ще­ние. Накло­ним­ся за каж­дым уголь­ком нена­ви­сти, зави­сти, гне­ва и жад­но­сти, кото­рые разо­жгли и уро­ни­ли в сво­их ушед­ших жиз­нях. Но тот, кто решил обма­нуть судь­бу и, при­тво­ря­ясь каю­щим­ся, про­дол­жа­ет тво­рить лукав­ство, будет нака­зан еще боль­ше за сокры­тие дур­ных мыс­лей своих.

Если будет поня­та и про­чув­ство­ва­на при­чи­на, то про­цесс пока­я­ния и после­ду­ю­щее за ним очи­ще­ние долж­ны рас­чи­стить поле от сор­ня­ков. Но кар­ма хам­ства и само­вла­стия нелег­ка. Не про­сто нуж­ны будут сло­вес­ные заве­ре­ния, но сле­зы и боль долж­ны будут выжечь зависть, жад­ность, гнев и весь импе­рил, кото­рый соеди­ня­ет их в дикую смесь дья­во­ло­по­до­бия. Пусть стра­да­ние омо­ет серд­це. Пусть голос сове­сти как вест­ник духа без­молв­но, но прон­зи­тель­но мощ­но про­ник­нет до глу­би­ны души кощун­ни­ка. И дай бог обо­рвать ему все чер­ные нити, спле­тен­ные в креп­кий хвост тяж­кой кармы!

Туман вели­ко­го все­про­ще­ния при­нял такие измен­чи­вые обра­зы, что мно­гие поня­ли эту док­три­ну точ­но так же, как иезу­и­ты. Уби­вай, кра­ди, наси­луй, выбра­сы­вай мла­ден­цев, тай­но рож­ден­ных в жен­ских мона­сты­рях и при­не­сен­ных в жерт­ву чер­ны­ми мага­ми, пото­му что все зара­нее индуль­ги­ро­ва­но и про­ще­но Вели­ким Спа­си­те­лем Мира. И что зна­чит такое малое пре­ступ­ле­ние, если Князь Мира все еще пра­вит на пла­не­те? Так дума­ет боль­шин­ство людей. Но закон выс­шей сове­сти все же удер­жи­ва­ет их от раз­гу­ла дья­воль­ско­го самоволия.

Не скор­бя­щий и не рыда­ю­щий о сво­их поступ­ках нико­гда не будет вве­ден во вра­та ино­го созна­ния. Слиш­ком силь­но любит себя род чело­ве­че­ский, что­бы най­ти, в чем упрек­нуть свою самость, рас­смат­ри­вая сорин­ки в гла­зах дру­гих. Таким дол­го и дол­го еще при­дет­ся бре­сти по доро­гам стра­да­ний зем­ных и пить из горь­кой чаши испы­та­ний. Нико­гда не при­зна­вая за собой пра­ва быть вино­ва­ты­ми, они перед Гос­по­дом будут в чис­ле послед­них. Пыль зем­ная, и та обла­да­ет боль­шей подвиж­но­стью, чем такие люди. Оставь­те их за поро­гом тьмы. Пусть сама судь­ба научит их пра­виль­но­му пове­де­нию и мудрости.

Про­ще­ное вос­кре­се­нье — для всех существ чело­ве­че­ско­го рода. Но оно каса­ет­ся лишь тех, кто не нару­шил прин­ци­пов общин­но­жи­тель­ства. Для тех, кто угро­жал, жад­ни­чал и изде­вал­ся, для того что­бы быть про­щен­ны­ми, нуж­но будет прой­ти через ряд уни­же­ний, оскорб­ле­ний и пору­га­ний, кото­рые они сами допу­сти­ли в адрес кого бы то ни было.

Серд­це обя­за­но раз­ви­вать в себе луч­шие каче­ства. Оно про­ща­ет, но пом­нит все. Но не для того, что­бы копить оби­ду и перей­ти к мести, а что­бы опа­сать­ся чело­ве­ко­по­до­бия и само­му не посту­пать подоб­ным образом.

Серд­це явля­ет нам кар­ти­ны про­шло­го, что­бы было совест­но за соде­ян­ное. И ника­кое нака­за­ние не страш­но так, как суд сове­сти, кото­рый всю жизнь пока­зы­ва­ет нам мер­зость и непо­треб­ство, нами совер­шен­ные. Конеч­но, мож­но всю жизнь поло­жить на упре­ки и сте­на­ния, вго­няя себя в грязь неис­пра­ви­мо­го гре­ха. Но непре­стан­ные при­но­ше­ния молит­вой, мыс­лью и насы­ще­ни­ем про­стран­ства силой бла­га спо­соб­ны иску­пить любой грех и пре­ступ­ле­ние. Стыд­но за про­шлое быва­ет, но жем­чу­жи­ны добра, как бы они малы ни были, запол­нят любую про­пасть неприятия.

Не при­твор­ство про­сить друг у дру­га про­ще­ния. Если чело­век так горд, что не может это делать, то твер­ды и зако­ре­не­лы его привычки.

Нам про­ща­ет­ся мно­гое за то, что мы про­ща­ем дру­гим. Пока­я­ние осво­бож­да­ет душу от тьмы и впус­ка­ет сол­неч­ный свет в ее пространство.

Про­щай­те людям — и вам мно­гое про­стит­ся. Но не пре­вра­щай­те состра­да­ние и мило­сер­дие в пота­ка­ние злу. Мож­но про­стить духу, кото­рый испы­ты­ва­ет вре­мен­ные состо­я­ния помрач­не­ния созна­ния, но пре­ступ­но зани­мать­ся оправ­да­ни­ем носи­те­лей тем­ных вдох­но­ве­ний. Страш­нее явных пре­ступ­ни­ков такие вдох­но­ви­те­ли зла.

Состра­да­ние свя­то. Но чужие гре­хи долж­ны оста­вать­ся на тех людях, кото­рые их совер­ши­ли. Ина­че не будет искуп­ле­ния. Лишь сми­ре­ние искуп­ле­ния долж­но очи­стить обо­лоч­ку, закры­ва­ю­щую зер­но духа.

Потреб­ность в искуп­ле­нии каж­до­го чело­ве­ка про­во­дит через испы­та­ние физи­че­ской и душев­ной болью. Толь­ко сле­за­ми и кро­вью, из ран серд­ца лью­щей­ся, смы­ва­ют­ся гре­хов­ность, грязь и пыль, накоп­лен­ные за мно­же­ство веков самоволия.

Искуп­ле­ние насту­пит тогда, когда дух испра­вит то зло, кото­рое он при­нес душам чело­ве­че­ским. Никто не зна­ет, как это про­ис­хо­дит, но собы­тия выстра­и­ва­ют­ся в непред­ска­зу­е­мую после­до­ва­тель­ность, в цепоч­ку необъ­яс­ни­мых фак­тов, кото­рые поз­во­ля­ют, если это устрем­ле­ние искренне, сжечь в огне состра­да­ния любую тем­ную кар­му. Но для это­го нуж­но очень силь­но напрячь силы сердца.

Не пом­ня зла и про­щая вра­гам, отда­е­те всю их судь­бу в их соб­ствен­ные руки для изжи­ва­ния. Чело­ве­ка мож­но про­стить, но исправ­ле­ние ситу­а­ции оста­ет­ся за ним самим. Поэто­му про­сти­те всех. Сбрось­те чужой груз с плеч. Осво­бо­ди­те кры­лья от лиш­ней гря­зи и слез — лег­че будет взле­тать. Радость — в уме­нии про­щать. Ина­че нена­висть заду­шит росток ваше­го малень­ко­го цвет­ка духа, кото­рый начал про­би­вать­ся сквозь обо­лоч­ку эмбри­о­наль­но­го существования.

Про­сти­те нане­сен­ные вам оби­ды, обман и все виды неудобств. Про­стив­ший, преж­де все­го, осво­бож­да­ет себя от лип­кой гря­зи мсти­тель­но­сти, зло­бы и нена­ви­сти. Про­сти­те и забудь­те о том, какие раны нанес ваше­му серд­цу оби­дев­ший вас. Пусть зажи­ва­ют они. Не раз­дра­жай­те их солью горь­ких вос­по­ми­на­ний. Про­ще­ние не акт сла­бо­сти, но муд­рое пони­ма­ние зако­нов судь­бы. Какой-то долг отда­ли вы, а что-то вза­мен вер­ну­лось вам. Дай­те судь­бе тво­рить вашу жизнь.

Цен­ность слов забы­та. Пусто­сло­вы рас­то­ча­ют их, как горо­ши­ны, во все сто­ро­ны. Но все это пови­са­ет гни­лым тума­ном, не остав­ляя в душах ни искры жара, ни остро­ты ума. Вдох­но­ве­ние крас­но­бай­ства и жела­ние гово­рить мно­го и без пово­да могут вой­ти в сино­дик новых пси­хи­че­ских забо­ле­ва­ний, наравне с новы­ми фор­ма­ми зависимости.

Как яд с язы­ка змеи, течет пусто­сло­вие. Как яд с язы­ка змеи, стру­ит­ся без­ду­шие. Бол­тов­ня при­во­дит к дегра­да­ции смыс­ла слов и к пол­но­му отсут­ствию в них здра­во­го смыс­ла. Эпи­де­мия сло­во­блу­дия страш­нее, чем алко­го­лизм. Нар­ко­ма­ния бол­тов­ни — жела­ние чув­ство­вать посто­ян­но ветер в ушах.

Болт­ли­во­стью запол­ни­ли все про­стран­ство чело­ве­че­ско­го созна­ния. Болт­ли­во­стью пре­гра­ди­ли путь к духов­ной сво­бо­де. Болт­ли­во­стью засло­ни­лись, как серым зана­ве­сом, от небес­ных слов, уду­мав дис­пу­ты, лек­ции, засе­да­ния и дру­гие при­зна­ки раз­ви­тия сло­во­блу­дия. Азарт сло­во­из­вер­же­ний схож с азар­том игро­ка, дела­ю­ще­го став­ки в кази­но. Выиг­ры­ва­ешь ты или не выиг­ры­ва­ешь — не важ­но. Глав­ное — в кровь выплес­ки­ва­ет­ся гор­мон инер­ции дей­ствия слов.

Кап­кан кар­мы ожи­да­ет чело­ве­ка в невоз­дер­жан­но­сти речи. Сло­вом осуж­да­ет­ся чело­век. Сло­вом оправ­ды­ва­ет­ся. Утра­чен­ная цен­ность ска­зан­но­го поро­ди­ла про­фес­си­о­наль­ных бол­ту­нов — от акте­ров само­го низ­ко­го жан­ра до поли­ти­че­ских дея­те­лей раз­но­го уров­ня. Уме­ние кра­си­во гово­рить ста­ло ору­ди­ем лжи. Пред­вы­бор­ные обе­ща­ния ста­ли мето­дом убеж­де­ния, а их невы­пол­не­ние — нор­мой. Уме­ю­щий крас­но­бай­ство­вать зара­нее обре­чен занять какой-нибудь, пусть самый малень­кий, пост в ряду адми­ни­стра­тив­ных паразитов.

В усло­ви­ях мира, когда уме­ние гово­рить оце­ни­ва­ет­ся боль­ше, чем уме­ние что-то делать, не муд­ре­но заблу­дить­ся в дебрях суе­сло­вия. Веле­ре­чи­вость гибель­на для любой ситу­а­ции. Уби­вая живое дело пото­ка­ми обе­ща­ний, спе­шат люди заявить о себе. Попу­лизм срод­ни хро­ни­че­ской болез­ни. Но даже малое дея­ние луч­ше пото­ка слад­ких обе­ща­ний. Веле­ре­чи­вость слиш­ком напо­ми­на­ет мошенничество.

Мно­го­сло­вие уно­сит мас­су энер­гии, кото­рая мог­ла бы быть при­ме­не­на в любом из видов твор­че­ства. Созда­вая вихрь мате­ри­а­ли­за­ции слов, мно­го­сло­вие при­тя­ги­ва­ет созна­ние к зем­но­му пла­ну. Вол­на пустых зву­ча­ний при­би­ва­ет корабль к пустын­но­му бере­гу. Когда любовь, радость и оза­ре­ние, вме­сто того что­бы вызреть в атмо­сфе­ре мол­ча­ния, дро­бят­ся в жела­нии лож­ной сла­вы, силы све­та исто­ща­ют­ся. Виб­ра­ции пусто­сло­вия подав­ля­ют тон­чай­шую осно­ву смысла.

Эма­на­ции гру­бой и пустой бол­тов­ни могут све­сти на нет любые энер­ге­ти­че­ские нара­бот­ки. Созна­ние, кото­рое соскаль­зы­ва­ет на обы­ден­ный уро­вень, может неза­мет­но стать рав­но­душ­ным. Обы­ден­ность пыта­ет­ся зага­сить все огни необыч­но­сти. Она кри­чит в уши, раз­ры­вая про­стран­ство руга­тель­ства­ми и оскорблениями.

Зубо­скаль­ство и ерни­ча­нье явля­ют собой при­знак низ­кой куль­ту­ры. Изби­рая шута в сре­де чело­ве­че­ской и осы­пая его гра­дом насме­шек, слов­но при­гла­шая дру­гих к соуча­стию и нахо­дя одоб­ре­ние в сво­ем мерз­ком деле, чело­век не про­сто уни­жа­ет дру­го­го чело­ве­ка — он оскорб­ля­ет в нем явле­ние свя­то­го духа, заклю­чен­ное в сокро­вен­ном хра­ме сердца.

Вся­кая выда­ча тай­ны сопря­же­на с пустой бол­тов­ней. Сим­вол попу­гая как нель­зя луч­ше под­хо­дит для обо­зна­че­ния несо­зна­тель­ной речи, в кото­рой зна­ю­щий чело­век нахо­дит скры­тый смысл. Не все­гда нуж­но доби­вать­ся быть услы­шан­ным, но луч­ше насы­щать про­стран­ство бла­го­род­ством мыс­ли. Мол­ча­ние крас­но­ре­чи­вей слов. Мол­ча­ние — спрес­со­ван­ная тай­на, в кото­рой мыс­ли обре­та­ют силу, наби­ра­ют кре­пость и окраску.

Яд от пустых раз­го­во­ров срод­ни импе­ри­лу. Пусто­сло­вие все­гда счи­та­лось одним из ору­дий тем­ных. Луч­ше мол­ча­ние и благожелательность.

Люди, отни­ма­ю­щие вре­мя пусты­ми раз­го­во­ра­ми и демон­стра­ци­ей соб­ствен­но­го талан­та, не могут ценить чужие мгно­ве­ния, как не ценят свои соб­ствен­ные. Для них вре­мя ниче­го не зна­чит, поэто­му они раз­бра­сы­ва­ют­ся им, как хотят Похи­ти­те­ля­ми жиз­ни назы­ва­ют таких бол­ту­нов, шеле­стя­щих по любо­му пово­ду, лишь бы под­дер­жать раз­го­вор. Но такое пусто­сло­вие разъ­еда­ет ткань бесе­ды, как кис­ло­та — дра­го­цен­ную ткань.

Пустые раз­го­во­ры, осо­бен­но утрен­ние, отби­ра­ют ту часть пси­хи­че­ской энер­гии, кото­рая необ­хо­ди­ма для твор­че­ства. Выса­сы­вая силы Тон­ко­го Мира, умыш­лен­но ран­ние визи­те­ры отни­ма­ют дра­го­цен­ное вре­мя и энергию.

Осте­ре­гай­тесь пусто­сло­вия и слу­ша­ния чужих речей ради при­ли­чия. Чаще все­го это ловуш­ка для тех, кто рото­зей­ству­ет, когда в аст­ра­ле опу­сто­ша­ют их кар­ма­ны. Луч­ше пока­зать­ся нетер­пе­ли­вым и уйти, чем быть обкраденным.

Мно­го­сло­вие обхо­ди­те, как гряз­ную лужу. Луч­ше поси­деть в мол­ча­нии, чем под­дер­жи­вать вихрь веле­ре­чи­во­сти. Не уме­ю­щий энер­гию соби­рать в сло­ва не заме­нит ее шеле­стом пустозвонства.

Муд­ро­му дей­ствию душа не про­ти­вит­ся. Муд­рое сло­во запа­да­ет глу­бо­ко в серд­це. А бол­тов­ня не луч­ше осен­не­го листо­па­да, но лише­на кра­со­ты и полета.

Не судачь­те без поль­зы. Мно­го­сло­вие вымы­ва­ет сущ­ность энер­гий. Мно­го­сло­вие дела­ет сло­ва бес­цвет­ны­ми и пустыми.

В явле­нии мно­го­сло­вия сокры­ты нити неуло­ви­мо­го вли­я­ния. То, что наго­ва­ри­ва­ет­ся, в про­стран­стве созда­ет вихрь пусто­ты, уно­ся­щий здо­ро­вые силы духа.

Мно­го­сло­вие уво­дит от смыс­ла. Мно­го­сло­вие ука­зы­ва­ет на отсут­ствие напря­же­ния ауры, когда мол­ча­ние зна­чи­тель­нее слов.

В пото­ке мно­го­сло­вия уто­ну­ло не одно созна­ние. Забол­тать мож­но любую, даже самую высо­кую и чистую идею. Пуб­ли­ка любит сбо­ри­ща хро­ни­че­ских говорунов.

Нуж­на не бол­тов­ня, но постро­е­ние реаль­ных дел. Мусор слов засо­рил все про­стран­ство. Мусор слов созда­ет пыль­ные бури. Так мно­го сло­во­блу­дия, что мож­но гово­рить об эпи­де­мии пустословия.

У корот­ко­го ума — длин­ный язык. Мно­гие при­кры­ва­ют мно­го­сло­ви­ем пусто­ту души. Опре­де­ляй­те людей по скром­но­сти и мол­ча­ли­во­сти. Гла­ша­таи исти­ны не так многочисленны.

Новый мир изба­вит­ся от мусо­ра сло­во­блу­дия. И те, в ком луч­шее пре­об­ла­да­ет над глу­би­на­ми под­со­зна­ния, воз­гла­вят эво­лю­ци­он­ную ветвь человечества.

Серд­це тре­бу­ет посто­ян­но­го рав­но­ве­сия. Но одни при­ни­ма­ют это состо­я­ние за покой, дру­гие — за без­дей­ствие. Но оно явле­но как высо­чай­шее напря­же­ние гар­мо­нии, кото­рая не поз­во­ля­ет внеш­не­му хао­су нару­шить состо­я­ние внут­рен­не­го бла­го­по­лу­чия, не зави­ся­ще­го от зем­ных усло­вий жизни.

При­знак внут­рен­не­го и внеш­не­го при­сут­ству­ет в любых собы­ти­ях жиз­ни. И, при­ни­мая реше­ния, нам при­хо­дит­ся посто­ян­но лави­ро­вать меж­ду боже­ствен­ным и самост­ным. И труд­но най­ти без­оши­боч­но эту точ­ку рав­но­ве­сия, попасть в эту веч­но сколь­зя­щую мишень удачи.

Рав­но­ве­сие дости­га­ет­ся не без­дей­стви­ем, но усми­ре­ни­ем соб­ствен­ных чувств. Толь­ко уме­ю­щий управ­лять собой зна­ет тай­ну уми­ро­тво­ре­ния сти­хий. Рав­но­ве­сие не мол­ча­ние мира, но гар­мо­нич­ное напря­же­ние общих сил.

Дис­ци­пли­ни­руя себя, мы накап­ли­ва­ем огонь гар­мо­нии. Спо­кой­ный в себе самом исто­ча­ет в про­стран­ство токи рав­но­ве­сия. В при­сут­ствии высо­ких свя­тых даже ярост­ные пре­ступ­ни­ки теря­ют при­выч­ную для них зло­бу и агрессивность.

Не вызы­вай­те коле­ба­ния сти­хий неосто­рож­ны­ми и негар­мо­нич­ны­ми мыс­ля­ми. Осо­бен­но вред­ны мыс­ли о мести и нена­ви­сти. Рав­но­ве­сие — преж­де все­го. И если вы когда-нибудь почув­ству­е­те ярую злость в чью-то сто­ро­ну, знай­те, что кор­ми­те демо­на сво­ею силою. Нуж­но знать пре­дел раз­дра­же­нию и яро­сти. И в них долж­но быть бла­го­род­ство. И имен­но этим отли­ча­ют­ся Вои­ны Све­та от серых и их при­служ­ни­ков, кото­рые себя счи­та­ют почти ангелами.

Нель­зя оце­ни­вать про­жи­тую жизнь как нескон­ча­е­мую чере­ду печа­лей. Пти­ца летит на двух кры­льях. Пла­не­та вра­ща­ет­ся в объ­я­ти­ях све­та и тени. Рав­но­ве­сие про­ти­во­по­лож­но­стей застав­ля­ет мир вра­щать­ся. Суе­та жиз­ни лишь пыль, под­ня­тая спеш­кой. Но необ­хо­ди­мо взве­шен­ное спо­кой­ствие, кото­рое поз­во­ля­ет заме­чать искры муд­ро­сти в пото­ке явле­ний каждодневности.

Рас­плав­ле­ние недо­стат­ков в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни мож­но срав­нить с про­цес­сом плав­ки руды в домен­ной печи, когда кам­ни мож­но пре­вра­тить в дру­гое каче­ство лишь под воз­дей­стви­ем огня высо­кой тем­пе­ра­ту­ры. Но такой огонь само­рас­плав­ле­ния может вызвать из серд­ца лишь рас­ка­я­ние. Но, лишь исчер­пав всю глу­би­ну мате­ри­аль­ных при­вя­зан­но­стей, порвав золо­тые цепи вли­я­ний, оста­вив одеж­ды мишур­но­го блес­ка и празд­но­го суще­ство­ва­ния, познав пре­иму­ще­ство тру­до­вой жиз­ни и чест­но­го зара­бот­ка, дух при­хо­дит к поро­гу раскаяния.

Каж­дую душу муча­ет стыд за пона­прас­ну рас­тра­чен­ные вопло­ще­ния. Каж­дая душа, закры­ва­ясь скор­бью сты­да, ищет выход из это­го без­ра­дост­но­го состо­я­ния. Огнен­ный бич сове­сти сте­га­ет обна­жен­ную душу, при­чи­няя ей неимо­вер­ную боль, но плот­ный мир про­сто так нико­го не отпус­ка­ет. И конец это­го бича божье­го ста­но­вит­ся той спа­си­тель­ной нитью, по кото­рой мож­но выбрать­ся из колод­ца скор­би и забве­ния. Сле­зы рас­ка­я­ния омы­ва­ют тело души, облег­чая паде­ние в купель очи­ще­ния, отку­да мы выхо­дим обнов­лен­ны­ми, с неодо­ли­мою реши­мо­стью изме­нить соб­ствен­ную жизнь.

Даже само­му опас­но­му пре­ступ­ни­ку дает­ся рас­ка­я­ние, если он перед остав­ле­ни­ем тела при­знал тяжесть сво­их пре­ступ­ле­ний. Рас­ка­я­ние не сни­ма­ет ответ­ствен­но­сти за соде­ян­ное, но дает воз­мож­ность начать новую кар­му, посте­пен­но рас­ста­ва­ясь со ста­рой. Пре­об­ра­же­ние чело­ве­ка без при­зна­ния соб­ствен­ной вины не воз­мож­но по той при­чине, что, преж­де чем вый­ти из скор­лу­пы заблуж­де­ний, скри­стал­ли­зо­ван­ной из энер­гий само­сти, нуж­но про­бить окно в сво­ем лож­ном самоутверждении.

Рас­ка­я­ние есть при­зна­ние соб­ствен­ных недо­стат­ков. Огонь тако­го виде­ния соб­ствен­но­го гре­ха уже есть нача­ло его уни­что­же­ния. Мож­но про­из­не­сти вслух о сво­их гре­хах, отда­вая Гос­по­ду испо­ведь сво­ей души. Мож­но напи­сать на бума­ге и пре­дать спи­сок сво­их зло­де­я­ний Агни Сокро­вен­но­му. Мож­но пустить по воде, или зако­пать в зем­лю, или, разо­рвав на мел­кие кусоч­ки, пустить по вет­ру. Прин­цип при­зна­ния сво­е­го несо­вер­шен­ства есть его уничтожение.

Без уда­ра сове­сти нет исправ­ле­ния. Чело­век дол­жен усты­дить­ся, преж­де чем нач­нет­ся покаяние.

Страсть, увле­че­ния, азарт и инте­рес лишь мно­го­об­ра­зие все­про­ни­ка­ю­ще­го чув­ства люб­ви, спо­соб­но­го вдох­но­вить на любые пре­крас­ные дей­ствия во имя вели­кой идеи или уче­ния. Но фана­тизм, как и рев­ность, лишь испор­чен­ная любовь и пре­дан­ность. Ведь истин­но любя­щий чело­век не смо­жет нико­му навре­дить, нахо­дясь в состо­я­нии высо­чай­шей экзаль­та­ции, гра­ни­ча­щей с боже­ствен­ным экс­та­зом. Ода­рив суще­ства любо­вью, Еди­ный Вла­ды­ка пока­зал этим, каки­ми долж­ны быть иде­аль­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми, а так­же меж­ду душой и Богом.

Напря­же­ние энер­гии люб­ви соот­вет­ству­ет виб­ра­ци­ям Огнен­но­го Мира. Если из это­го чув­ства уда­лить рев­ность, страсть и дру­гие нега­тив­ные про­яв­ле­ния физи­че­ской при­ро­ды, то любовь, воис­ти­ну, бла­го­сло­ве­ние. Любовь выяв­ля­ет из чело­ве­ка бога.

Чем выше и духов­нее любовь, тем более она спо­соб­на воз­не­сти нас в сфе­ры девак­ха­ни­че­ские. Если любовь не при­но­сит бла­га, а закан­чи­ва­ет­ся при­пад­ка­ми дикой рев­но­сти, то это живот­ная ее ста­дия, кото­рых, как и у всех явле­ний, семь уровней.

Извест­но, что мно­гие тра­ге­дии сла­га­ют­ся на поч­ве рев­но­сти и безу­мия люб­ви, кото­рые людь­ми овла­де­ва­ют вне­зап­но и дела­ют их одер­жи­мы­ми. Рев­ность — при­ступ люб­ви самост­ной. Нечто похо­жее на воров­ство, кото­рое явля­ет­ся при­пад­ком корыстолюбия.

Навяз­чи­вое обо­жа­ние пре­вра­ща­ет­ся в мучи­тель­ную рев­ность и, нако­нец, в откро­вен­ную враж­ду. Объ­ект люб­ви вино­ват лишь в том, что попал в поле зре­ния чело­ве­ку, кото­ро­му Майя вну­ши­ла, что он ее избран­ник. Но холод­ность послед­не­го все более рас­па­ля­ет жар самост­ной люб­ви, пыта­ю­щей­ся рас­то­пить поляр­ные льды без­раз­ли­чия. Не добив­шись жела­е­мо­го резуль­та­та, такой озлоб­лен­ный обо­жа­тель начи­на­ет актив­но мстить, изоб­ре­тая кле­ве­ту и посы­лая про­кля­тия и угро­зы, посте­пен­но ста­но­вясь ору­ди­ем чер­ной магии и сил зла.

Но если любовь пре­вра­ща­ет­ся в рев­ность, то луч­ше оста­вить мучи­тель­ные попыт­ки изли­вать на кого-то силы серд­ца. Вли­я­ние духа при­сут­ству­ет толь­ко в тех видах бла­го­при­я­тия, кото­рые не омра­че­ны духом соб­ствен­но­сти, как это быва­ет в слу­чае ревности.