Человек сущий. Том первый стр. 101

Важ­на реши­мость серд­ца гореть не уга­сая. Оно не уто­мит­ся устрем­ле­ни­ем. Чем силь­нее серд­це све­тит, тем ярче раз­го­ра­ет­ся пламя.

Все под­не­воль­ное — тем­ни­ца духа. Дух тво­рит и воз­вы­ша­ет­ся в радо­сти тру­да созна­ния. Заост­ре­ние меча созна­ния необ­хо­ди­мо непре­стан­но. Но воля удер­жи­ва­ет лез­вие созна­ния в остро­те решимости.

Ангел-Хра­ни­тель со сле­за­ми и скор­бью поки­да­ет нас, когда наша реши­мость совер­шить что-то недо­стой­ное пре­вра­ща­ет­ся в дей­ствие. Раз­ру­ше­ни­ем души назы­ва­ет­ся пота­ка­ние гре­хам. Невос­пол­ни­мы утра­ты духов­ные от актов само­во­лия чело­ве­че­ско­го. Неве­ро­ят­ное напря­же­ние мно­гих уси­лий потре­бу­ет­ся для того, что­бы встать после паде­ния и вер­нуть­ся к вос­ста­нов­ле­нию здо­ро­вья души.

Душа пара­ли­зу­ет­ся каж­до­днев­но сво­и­ми поро­ка­ми, ото­дви­гая мысль о совер­шен­ство­ва­нии в необо­зри­мую даль, таким обра­зом раз­ру­шая выстро­ен­ный соб­ствен­ны­ми уси­ли­я­ми путь к огнен­ным сво­им Защит­ни­кам и Вла­ды­кам Жиз­ни. Душа ста­но­вит­ся бес­по­мощ­ной и сла­бой в этой нрав­ствен­ной борь­бе. Толь­ко момен­ты готов­но­сти и реши­мо­сти стать выше зем­ных пред­рас­суд­ков и сде­лать это состо­я­ние посто­ян­ным и неиз­ме­ня­е­мым могут вер­нуть Роди­тель­ский Луч и открыть даль­ней­шие пер­спек­ти­вы продвижения.

Люд­ской трост­ник колеб­лем вет­ра­ми новых вея­ний. Мно­го гото­вых душ, под­вер­жен­ных коле­ба­ни­ям. Ампли­ту­да эта заби­ра­ет луч­шие силы души и при­во­дит к той же мерт­вой точ­ке. К цели идут не все­гда пря­мо, но уж если подо­шел к сту­пе­ням, нель­зя отво­ра­чи­вать­ся в сто­ро­ну. Ина­че лест­ни­ца может рух­нуть. Ника­кая, даже самая тер­пе­ли­вая, Иерар­хия не будет ждать зазе­вав­ше­го­ся, если он в раз­ду­мье. Реши­мость опре­де­ля­ет путь.

Нуж­но най­ти силы и собрать реши­мость духа в воле­воз­дей­ствии: ина­че рас­пад достиг­нет таких мас­шта­бов, что помочь будет уже невоз­мож­но. С колес­ни­цы зла нуж­но соско­чить на самом опас­ном пово­ро­те, что­бы не уле­теть в пропасть.

Люди обо­жа­ют погру­жать­ся в тене­та про­шло­го. Майя уме­ет пле­сти радуж­ные покры­ва­ла даже из серых нитей дав­но испа­рив­ше­го­ся тума­на. Но не думай­те о невоз­мож­но­сти вой­ти в свет толь­ко из-за оши­бок про­шло­го. Вихрь жиз­ни увле­ка­ет нас впе­ред. И при­зра­ки ушед­ше­го не могут поме­шать реши­мо­сти испра­вить соде­ян­ное. При­ми­те кар­му с досто­ин­ством и муже­ством. Не мешай­те сво­ей душе вос­пря­нуть из пеп­ла сго­рев­ших стра­да­ний. Огонь жиз­ни горит неустан­но. Оста­вим пепел ветру.

Каж­до­му дает­ся по семеч­ку мало­му. Одно зер­но засох­нет, остав­лен­ное в небре­же­нии; дру­гое забу­дет­ся, закатив­шись в пыль­ный угол, что­бы дождать­ся часа сво­е­го; но лишь тре­тье упа­дет в поч­ву бла­го­дат­ную, зане­сен­ное вет­ром уда­чи, что­бы начать труд пред­на­зна­чен­ный. Неза­мет­но рас­тет роща духа. Скло­ны гор кру­тых ей не поме­ха. Вет­ры и моро­зы толь­ко укре­пят реши­мость под­нять­ся еще выше.

Нель­зя коле­бать­ся из сто­ро­ны в сто­ро­ну. Стре­лок мет­кий даже дыха­ние зата­ит перед выстре­лом. Реши­мость долж­на быть льви­ной. Надо быть царя­ми духа. Вели­ко­ду­шие, скром­ность и взве­шен­ность как три шага дея­тель­ной доб­ро­ты. Иеро­вдох­но­ве­ние, молит­вен­ное состо­я­ние, сми­ре­ние — пости­же­ние внут­рен­не­го света.

Сама непо­ко­ле­би­мая реши­мость может стать испол­не­ни­ем. Реши­мость как бро­ня, ско­ван­ная огнен­ным моло­том мыс­ли. Реши­мость как отто­чен­ный меч напря­жен­ной устрем­лен­но­сти и уве­рен­но­сти серд­ца в правоте.

Пери­од накоп­ле­ния реши­мо­сти быва­ет долог, пока она не пре­вра­тит­ся в готов­ность, а та, в свою оче­редь, не вольет­ся в вели­кую силу непре­кра­ща­е­мо­го бла­го­тво­ре­ния. Напря­же­ние готов­но­сти тво­рит реши­мость. Готов­ность и непо­ко­ле­би­мая реши­мость куют мощь устремления.

Посто­ян­ная готов­ность к дей­ствию очи­ща­ет мыш­ле­ние от излиш­них при­вя­зан­но­стей, дела­ет созна­ние гиб­ким и подвиж­ным. Готов­ность к дей­ствию избав­ля­ет от накоп­ле­ний соб­ствен­но­сти и устрем­ля­ет к раз­ви­тию и пере­устрой­ству основ жиз­ни. Это стрем­ле­ние най­ти новые и неиз­вест­ные фор­мы пости­же­ния исти­ны и при­бли­же­ния к даль­ним мирам, где цар­ству­ет радость и любовь. Готов­ность к дей­ствию рас­тит кры­лья. Воз­ни­кая из внут­рен­ней сво­бо­ды и подвиж­но­сти, она созда­ет и укреп­ля­ет реши­мость ото­рвать­ся от всех при­вы­чек и обы­ча­ев мира ветхого.

Мысль дает реши­мость побе­дить. Мысль стро­ит буду­щее и устра­ня­ет препоны.

Вера и реши­мость слу­жат при­чи­ной нагне­те­ния сил. Как топ­ли­во тол­ка­ет раке­ту, летя­щую в бес­пре­дель­ность, так пла­мя реши­мо­сти направ­ля­ет дух к цели. В этом пла­ме­ни сго­ра­ют все низ­шие фор­мы энер­гий, под­чи­нен­ные прин­ци­пу выс­ше­го пред­на­зна­че­ния огня. Вовле­чен­ные в общий поток поле­та, низ­шие жела­ния погло­ща­ют­ся силой вле­ку­ще­го магнита.

Аура высо­ко­го духа в сво­ем уско­ре­нии вра­ще­ния асси­ми­ли­ру­ет недо­стат­ки, рас­тво­ряя их в выс­шей фор­ме огня, кото­рая зовет­ся непо­бе­ди­мо­стью. Ада­мант выс­ше­го напря­же­ния реши­мо­сти созда­ет неот­вра­ти­мый доспех побе­ды. Это не миг власт­во­ва­ния над выс­шей при­ро­дой, но непо­бе­ди­мость как состо­я­ние новой сфе­ры созна­ния, непре­хо­дя­щее и раз­ви­ва­ю­ще­е­ся в бес­пре­дель­но­сти обновления.

Испра­вить воз­мож­но любую жизнь. Пусть реши­мость стать чистым и свя­тым воз­об­ла­да­ет над жела­ни­ем гре­ха. По сереб­ря­ной тро­пе духа нетруд­но под­нять­ся — сто­ит толь­ко воз­жечь выс­шее жела­ние, ибо оно, пере­рос­шее в реши­мость, рож­да­ет дви­же­ние устрем­ле­ния, созда­ю­ще­го силу маг­нит­но­го при­тя­же­ния к Вла­ды­ке Избранному.

Реши­мо­стью опре­де­ля­ют­ся все дея­ния духа. Реши­мость сцеп­ля­ет энер­гию миров мощью сози­да­ю­щей. И в час, когда гро­за раз­ры­ва­ет небо, мол­нии обо­вьют­ся вокруг нас купо­лом сияющим.

Даже дере­во, сто­я­щее на обры­ве, отда­ет силы сво­е­го серд­ца душе, овла­дев­шей реши­мо­стью под­нять­ся. Если эта реши­мость непо­ко­ле­би­ма, то само про­стран­ство помо­га­ет и охра­ня­ет ее. И кры­лья мно­гие рядом, горя­щие готов­но­стью воз­не­сти. И каж­дая искра огня, вспых­нув­шая в про­стран­стве, — гений сти­хий, на помощь спе­ша­щий. Лишь бы была реши­мость вырвать­ся из кру­га заклятого.

Когда созна­ние не видит иной цен­но­сти, кро­ме стрем­ле­ния к рос­ко­ши и овла­де­нию все­ми пре­ле­стя­ми физи­че­ско­го мира, оно гото­во на любые ухищ­ре­ния ради дости­же­ния всех этих удобств, уве­се­ле­ний и пре­ле­стей празд­но­го вре­мя­пре­про­вож­де­ния. Люди хотят упо­до­бить­ся богам в этом аспек­те, забы­вая о дру­гой сто­роне, сто­роне ответ­ствен­но­сти и духов­но­го тру­да, при помо­щи кото­ро­го все это было достигнуто.

Окру­жа­ясь рос­ко­шью, чело­век начи­на­ет счи­тать себя выс­шим суще­ством, меняя лишь внеш­нюю обста­нов­ку суще­ство­ва­ния, а внут­рен­ний мир все так же остав­ляя в небре­же­нии. Поэто­му и утвер­жда­ли вели­кие, что внеш­ни­ми мето­да­ми не изба­вить­ся от про­блем внут­рен­них, и при­зы­ва­ли не иметь ниче­го лиш­не­го и отка­зать­ся от богат­ства, что­бы ничто не отвле­ка­ло от пости­же­ния кра­со­ты внут­рен­не­го мира. Ловуш­ка­ми тьмы назва­ны богат­ство и рож­де­ние в ари­сто­кра­ти­че­ских семьях. Если пра­виль­но не исполь­зо­вать свое про­ис­хож­де­ние, то оно ста­нет моги­лой для духа.

Избран­ные не те, кто в рос­кош­ных двор­цах пре­да­ет­ся раз­вле­че­ни­ям, кото­рые хотя бы на миг уто­ля­ют их смерт­ную ску­ку. Такая жизнь посте­пен­но погру­жа­ет дух в ил рос­ко­ши и удобств, отде­ляя его от свя­зи с осталь­ной частью человечества.

Рос­кошь и недви­жи­мость меша­ют сво­бо­де пере­ме­ще­ния. Имен­но они при­вя­зы­ва­ют чело­ве­ка к одно­му месту, как якорь — корабль. Боязнь рас­стать­ся с нажи­тым и страх быть ограб­лен­ным дела­ют из души цеп­но­го пса.

Рос­кошь погу­би­ла и раз­вра­ти­ла мно­гие недур­ные созна­ния. Как ощу­ще­ние нескон­ча­е­мо­го празд­ни­ка она при­во­дит к такой оглу­ши­тель­ной пусто­те, что ощу­ще­ние нищен­ства пока­жет­ся возвышением.

Само­де­я­тель­ность — осно­ва всех пости­же­ний. Само­де­я­тель­ность — поиск сво­е­го соб­ствен­но­го клю­ча к Вра­там Исти­ны. Само­де­я­тель­ность — откры­тие сокро­ви­ща индивидуальности.

Но счи­тать само­де­я­тель­ность чуть ли не про­яв­ле­ни­ем самых ярых качеств сво­бод­ной воли, кото­рая дей­ству­ет по сво­е­му обра­зу созна­ния, не свя­зы­вая себя ни с Иерар­хи­ей, ни со всей цепью сози­да­те­лей Кос­мо­са, — зна­чит не пони­мать это­го явле­ния. Поми­мо того, что в само­де­я­тель­но­сти долж­на быть согла­со­ван­ность дей­ствий с иерар­хи­че­ским нача­лом, в ней долж­на при­сут­ство­вать ответ­ствен­ность за свои поступ­ки. А это вле­чет за собой дис­ци­пли­ну сознания.

Само­де­я­тель­ность явле­на как самое луч­шее каче­ство твор­че­ства, откры­ва­ю­щее затво­ры хра­ма Чаши. Если дух осве­тил все­лен­ную серд­ца, то там мож­но най­ти мно­го дел для при­ло­же­ния скры­тых сил души. Через свет­лое само­де­я­ние дей­ству­ет иерар­хи­че­ская цепь Владык.

Жиз­нен­ная ане­мия не дает раз­ви­вать­ся само­де­я­тель­но­сти. Но все вели­кие настав­ни­ки при­зы­ва­ли к само­де­я­тель­но­сти как сред­ству, раз­ви­ва­ю­ще­му эле­мент наход­чи­во­сти и смекалки.

Пау­за в ока­за­нии помо­щи может выдер­жи­вать­ся для того, что­бы чело­век обу­чил­ся само­де­я­тель­но­сти, ибо толь­ко само­сто­я­тель­ность поз­во­ля­ет вой­ти в сокро­вищ­ни­цу соб­ствен­ных накоп­ле­ний. Гран­ди­оз­ность задач Брат­ства в этот заклю­чи­тель­ный пери­од безу­мия миро­во­го настоль­ко вели­ка, что лич­ны­ми дела­ми чело­век дол­жен зани­мать­ся сам и не обви­нять настав­ни­ков в невнимании.

Часто само­де­я­тель­ность пута­ют с само­управ­ством. Но ни один учи­тель не будет тер­петь в шко­ле само­воль­но­го уче­ни­ка, от кото­ро­го все­гда мож­но ждать без­об­раз­ных поступ­ков и мел­ких пако­стей. Дис­ци­пли­на послу­ша­ния есть осно­ва каж­до­го общества.

Вред само­до­воль­ства ука­зы­вал­ся не раз. Жир тупо­сти и огра­ни­чен­но­сти оттал­ки­ва­ет дождь воз­мож­но­стей, кото­рые непре­стан­но дают­ся. Само­до­воль­ство меша­ет утон­че­нию внут­рен­не­го чело­ве­ка. Оно остек­ля­ет все дости­же­ния, не давая раз­ви­вать­ся и рас­ти живым мыс­лям. Каю­щий­ся греш­ник намно­го подвиж­нее само­влюб­лен­но­го сноба.

Нар­цис­сизм бес­пре­стан­но шеп­чет чело­ве­ку, как он хорош. И эти посто­ян­ные ком­пли­мен­ты само­му себе созда­ют атмо­сфе­ру вос­хи­ще­ния собой и высо­ко­мер­ное отно­ше­ние к дру­гим. Раз­ду­тое само­до­воль­ство созда­ет радуж­ный пузырь такой зна­чи­мо­сти, что, попа­дая в ситу­а­цию непри­я­тия, чело­век не зна­ет, как себя вести, и пус­ка­ет в ход хам­ство. Как это так? Ведь все его долж­ны любить, леле­ять и тре­пе­тать перед ним. Но тон­кий укол дела­ет свое дело, сду­вая пузырь самодовольства.

Бла­го­род­ство отсут­ству­ет в само­влюб­лен­ных людях. Их люби­мое заня­тие — глум­ле­ние над сла­бы­ми и над теми, кого они счи­та­ют ниже себя по мно­гим каче­ствам. Глум­ле­ние помо­га­ет им чув­ство­вать себя уве­рен­ны­ми. Оно подо­гре­ва­ет ядо­ви­тый воз­дух само­сти, кото­рый их мысль нака­чи­ва­ет в чужие ауры.

Дух ука­зы­ва­ет на невре­жде­ние себе либо кому-то дру­го­му. Но само­лю­бец все пере­во­дит на само­го себя, забо­тясь лишь о соб­ствен­ной без­опас­но­сти. «После меня — хоть потоп», — худ­ший из всех прин­ци­пов чело­ве­че­ско­го эгоизма.

Если импульс само­до­воль­ства не исчер­пан, он будет засло­нять уда­чу и все духов­ные дости­же­ния, экра­ни­руя все виб­ра­ции духов­но­го нача­ла, если оно еще при­сут­ству­ет в серд­це чело­ве­ка. Пре­дать­ся само­до­воль­ству — зна­чит погибнуть.

Кто любит себя боль­ше дру­гих, обре­чен на стра­да­ние, ибо не делит­ся с миром мило­сер­ди­ем сво­им. Гор­де­ца поки­да­ет бла­го­дать иска­ний. Рвет­ся нить серд­ца с твор­че­ством космическим.

Нелег­ко удер­жать себя на долж­ной высо­те, когда испы­та­ние мед­ны­ми тру­ба­ми уве­ря­ет в непо­гре­ши­мо­сти. Укрыв­шись пред­став­ле­ни­я­ми лож­ны­ми, засы­па­ет вер­ши­на духа, впа­дая в бес­па­мят­ство. Само­успо­ко­ен­ность так вред­на ищу­ще­му духу. Так же как не сто­ит посто­ян­но наде­ять­ся в каком-то деле на опре­де­лен­но­го чело­ве­ка, не нуж­но пре­уве­ли­чи­вать соб­ствен­ные силы, взва­ли­вая на себя ношу непо­силь­ную. Мож­но сло­мать свою тон­кую струк­ту­ру — и тогда без­раз­ли­чие захва­тит серд­це и вся зем­ная дея­тель­ность перей­дет в сфе­ру созерцания.

Надо стре­мить­ся к бого­по­до­бию и волю серд­ца раз­ви­вать вме­сто воли низ­ше­го эго­из­ма. Дар сво­бод­ной воли — луч­шее сред­ство выявить твор­че­ство духа. Лишь бы не был зара­жен свет ее миаз­ма­ми само­до­воль­ства. Это худ­шее из того, что может быть с чело­ве­ком. Малая доза само­мне­ния полез­на. Но раз­нуз­дан­ность само­до­воль­ства созда­ет дик­та­то­ра, кото­рый в упрям­стве сво­ем дей­ству­ет вопре­ки реше­ни­ям сво­е­го сердца.

Само­влюб­лен­ность вред­на, так же как и само­уни­чи­же­ние. И в том, и в дру­гом слу­чае дух пой­ман в пау­ти­ну Майи и креп­ко при­вя­зан к стол­бу жиз­ни зем­ной. Но пере­ход в Выс­ший Мир все­гда пре­кра­сен, ибо несет изме­не­ния форм энер­гии. Свя­щен­ная Ака­ша пере­ли­ва­ет­ся из одно­го сосу­да в дру­гой, не меняя соста­ва все­на­чаль­ной силы.

Лег­ко счи­тать себя совер­шен­ным и без недо­стат­ков. Но в этом кро­ет­ся глу­бо­кое само­лю­бо­ва­ние, гра­ни­ча­щее с мани­а­каль­но­стью. У таких людей утра­че­но чув­ство утон­че­ния и наблю­да­тель­но­сти. А если нет недо­стат­ков, то что исправ­лять? И какие чув­ства будут под­власт­ны утон­че­нию, если чело­век счи­та­ет себя достиг­шим совер­шен­ства? Вопрос о транс­му­та­ции вооб­ще не сто­ит, если нет к себе кри­ти­че­ско­го отно­ше­ния. Любить себя нуж­но и мож­но. Но не до такой же сте­пе­ни, когда здра­вый рас­су­док остав­ля­ет тело.

Само­жа­ле­ние — самый труд­но­уда­ля­е­мый недо­ста­ток, ибо он свя­зан непо­сред­ствен­но с эго низ­шим. Оно лег­ко выли­ва­ет­ся в само­по­жерт­во­ва­ние при долж­ном вос­пи­та­нии серд­ца. Жалеть дру­гих — это состра­дать им. Но жалеть себя — созда­вать непро­ни­ца­е­мую обо­лоч­ку оби­ды, в горь­ком воз­ду­хе кото­рой мож­но отра­вить­ся или повре­дить рассудок.

Чело­ве­ка, веч­но жалу­ю­ще­го­ся на судь­бу, назы­ва­ют омра­чи­те­лем неба. Такое созна­ние при­тя­ги­ва­ет отра­ву про­стран­ства и накап­ли­ва­ет ее в соб­ствен­ных цен­трах. Не уди­ви­тель­но, что у таких людей мож­но обна­ру­жить десят­ки болез­ней. Вме­сто того что­бы изго­нять их из тела, такие носи­те­ли печа­ли любу­ют­ся ими и леле­ют, страст­но желая, что­бы жалость и мило­сер­дие людей изли­ва­лись на них хотя бы таким обра­зом. Ауры их отя­го­ще­ны себя­лю­би­ем и снобизмом.

Не взра­щи­вай­те в себе и в дру­гих ком­плекс несчаст­но­го чело­ве­ка и не ищи­те вино­ва­тых. Посто­ян­ная кон­цен­тра­ция на нега­тив­ных сто­ро­нах жиз­ни созда­ет маг­нит­ный стер­жень пло­хой кар­мы. Несча­стья откли­ка­ют­ся на вспыш­ки саможаления.

Как пла­мя зали­ва­ет­ся гаси­те­ля­ми, так дух пони­ка­ет от скорб­ных мыс­лей. Чаще все­го они одно­го свой­ства — бес­ко­неч­ный поток само­жа­ле­ния и само­оправ­да­ния: весь мир вино­ват, не пони­мая, как душа страдает.

Не отя­го­щай­те себя само­жа­ле­ни­ем. Само­ед­ство до хоро­ше­го не дове­дет. Сколь­ко ни под­вер­гай душу само­ис­тя­за­ни­ям, это не помо­жет ей очи­стить­ся от пара­зи­тов, ее терзающих.

Толь­ко суро­вость помо­жет одо­леть пре­пят­ствия. Без суро­во­сти к себе не может насту­пить изме­не­ние созна­ния и каче­ство пра­виль­ных действий.

Живя сре­ди смерт­ных, мы ощу­ща­ем себя бес­смерт­ны­ми. Посто­ян­но стра­дая, дума­ем о веч­ном празд­ни­ке. Нищен­ствуя, меч­та­ем о богат­стве. И каж­дый уве­рен, что все зем­ные зако­ны — не для него. И чудо, если оно слу­чит­ся, то долж­но слу­чить­ся имен­но с ним. Чело­век ощу­ща­ет себя пупом зем­ли, вокруг кото­ро­го вра­ща­ют­ся все осталь­ные мало­зна­чи­тель­ные поня­тия. И все, что слу­ча­ет­ся с ним — будь то мысль или собы­тие, — при­об­ре­та­ет ред­чай­шую и высо­кую зна­чи­мость, а осталь­ной мир как бы отсту­па­ет, покры­тый тума­ном небы­тия. Часто это вырож­да­ет­ся в высо­ко­ме­рие, често­лю­бие, непри­ми­ри­мость и, в конеч­ном сче­те, в пол­ный набор самост­ных привычек.

Эго­изм как самая ядо­ви­тая змея, кото­рая ожи­да­ет нас под поро­гом наше­го соб­ствен­но­го дома. Она может ужа­лить в любую мину­ту каж­до­го из нас в самое серд­це. Толь­ко спо­кой­ствие и сми­ре­ние изба­вят нас от это­го смер­тель­но­го яда.

Самость, как пес домаш­ний, гото­ва загрызть любо­го, кто пере­се­чет гра­ни­цу доз­во­лен­но­го. Вся­кое пося­га­тель­ство на само­воз­ве­ли­чи­ва­ние или взы­ва­ние к сове­сти чело­ве­ка будут пре­се­кать­ся этим цер­бе­ром чув­ствен­но­го мира.

Помра­че­ние века заклю­ча­ет­ся в таком себя­лю­бии, что ни о чем дру­гом люди думать не могут. Они созда­ют из себя при жиз­ни мону­мент, лишен­ный энер­гии дви­же­ния. Их серд­це каме­не­ет от пре­сы­ще­ния любо­вью к себе.

Вели­ка власть само­сти. Ее сеть так густо бро­ше­на под ноги, что нель­зя сту­пить и не запу­тать­ся. Люди заня­ты собой, и нико­му нет дела до дру­гих. Отто­го и беды мно­жат­ся и печаль усиливается.

Каж­дое мгно­ве­ние пишет­ся на ауре, слов­но кино­лен­та, сни­ма­ю­щая фильм о нашей жиз­ни. И если не думать о Зако­нах Све­та и о том, до како­го уров­ня может дове­сти душу само­во­лие само­сти, то этот фильм ста­нет страш­нее всех вме­сте взя­тых изощ­рен­ней­ших филь­мов ужасов.

Про­бить обо­лоч­ку само­до­воль­но­го суще­ство­ва­ния настоль­ко слож­но, что, даже муча­ясь и пони­мая поло­же­ние сво­ей души, стра­да­ю­щей в коконе безыс­ход­но­сти, чело­век все рав­но рев­ност­но и зор­ко охра­ня­ет себя от пося­га­тельств, не желая рас­стать­ся с лож­ной независимостью.

Созна­ния, кото­рые не задав­ле­ны сво­и­ми самост­ны­ми обо­лоч­ка­ми и ста­ра­ют­ся про­клю­нуть­ся сквозь скор­лу­пу обы­ден­но­сти, еще живы, несмот­ря на пре­ступ­ле­ния и паде­ния, совер­ша­е­мые ими. Их искра созна­ния духа еще не погас­ла. Они могут вос­при­нять лучи огня люб­ви и зажечь­ся ими. Но есть те, кто омерт­вел душой. Этих не вос­кре­сить, и зада­ча это­го вопло­ще­ния ими перечеркнута.

Здо­ро­вая пор­ция соб­ствен­ной зна­чи­мо­сти допу­сти­ма до опре­де­лен­ной меры, пока она не вре­дит, а помо­га­ет утвер­дить­ся само­му себе в осо­зна­нии пред­на­зна­че­ния. Но луч­ше не утвер­ждать себя носи­те­лем муд­ро­сти. Вели­кие стар­цы были настоль­ко сми­рен­ны, что вез­де под­чер­ки­ва­ли свою незна­чи­тель­ность и греховность.

Издерж­ки высо­ко­ме­рия и сно­биз­ма лишь отра­жа­ют иска­жен­ное пони­ма­ние себя как зер­на Абсо­лю­та, или живой искры Бога. Но на самом деле всем нам сле­ду­ет быть скром­нее вслед­ствие пони­ма­ния себя как цен­тра все­лен­ной, кото­рый зато­чен в твер­ды­ню пло­ти, в самую креп­кую из всех кре­по­стей, отку­да невоз­мож­но сбе­жать, пока не вышел срок, отве­ден­ный Вла­ды­ка­ми Кар­мы для нахож­де­ния в ней. Поз­во­ле­но лишь на корот­кое вре­мя уле­тать и воз­вра­щать­ся. И здесь никто не вла­стен, как бы дале­ко или близ­ко созна­ние ни остав­ля­ло тело.

Бацил­ла само­сти не так без­обид­на, как кажет­ся. Ведь каж­дое побуж­де­ние изме­ня­ет реак­цию неви­ди­мо­го про­стран­ства. Слиш­ком мно­го малых и боль­ших существ задей­ство­ва­но в каж­дой нерв­ной реак­ции, кото­рая по силе сво­ей и стре­ми­тель­но­сти не усту­па­ет ядер­ной. Выде­ле­ние поло­жи­тель­ной энер­гии из серд­ца бла­го­твор­но для мно­гих, чего не ска­жешь о вдох­но­ве­ни­ях тьмы.

Усми­ряя стра­сти свои, амби­ции и дру­гие неве­до­мые гла­зу фор­мы само­воз­ве­ли­чи­ва­ния, мы дез­ин­фи­ци­ру­ем про­стран­ство вокруг себя, очи­щая и оду­хо­тво­ряя его.

Самость одо­ле­ва­ет­ся дис­ци­пли­ной сми­ре­ния. Но само­во­лие не тер­пит ника­ких огра­ни­че­ний, посте­пен­но при­об­ре­тая дик­та­тор­ские замаш­ки и густые тона откро­вен­ной анар­хии. Но рост­ки само­сти надо выдер­ги­вать до того, как корень ее нач­нет выса­сы­вать наши луч­шие силы. Луч­шее при­ме­не­ние само­сти — твор­че­ское вос­хож­де­ние. Оно отли­ча­ет­ся сме­ще­ни­ем созна­ния в сто­ро­ну духа.

Раз­де­ле­ние чело­ве­че­ства про­изо­шло из-за того, что самость каж­до­го мало­го «я» раз­ду­лась до мас­шта­бов все­лен­ских. Это услож­ни­лось тем, что непо­ни­ма­ние искус­ствен­но куль­ти­ви­ро­ва­лось опре­де­лен­ны­ми сила­ми. Но через осо­зна­ние и труд, через тыся­чи стра­да­ний и радо­стей чело­век при­хо­дит к тому, что обособ­лен­ность, или эго­цен­тризм, повер­га­ет его в муче­ния. Спа­се­ние — толь­ко в пути наверх, через любовь, через раз­ви­тие духов­но­сти, кото­рая зало­же­на в чело­ве­ке огнен­ны­ми предками.