Человек сущий. Том первый стр. 103

Серд­це не любит ссор. Серд­це ждет, когда ангел нач­нет гово­рить вме­сто демо­на. Лишь тогда мож­но спо­кой­но решить все проблемы.

Ссо­ра и нена­висть — аспект зве­ри­ной при­ро­ды и при­знак сла­бо­раз­ви­то­го интел­лек­та и твор­че­ства души. Импе­рил, накоп­лен­ный ссо­ра­ми и скан­да­ла­ми, отда­ет­ся назад чело­ве­ку для пере­жи­га­ния и переработки.

Осте­ре­гай­тесь навя­зан­ных ссор. Лишь когда все меры дру­же­лю­бия исчер­па­ны, мож­но пока­зать рык львиный.

Но есть в ссо­рах и поло­жи­тель­ный момент. Исте­че­ние яда осво­бож­да­ет путь. Тягость отно­ше­ний раз­ря­жа­ет­ся через напря­же­ние нер­вов. Взрыв выбра­сы­ва­ет грязь ста­рой кармы.

Шаб­лон непо­вто­ри­мость нашу ранит и застав­ля­ет ржа­веть ум, под­го­няя его под меха­ни­че­скую струк­ту­ру вос­при­я­тия мира. Авто­ма­тизм в речи уст­ной и пись­мен­ной, повто­ре­ние дежур­ных фраз в тече­ние дол­го­го вре­ме­ни ука­зы­ва­ют на неис­пра­ви­мый фак­тор непо­движ­но­сти мыш­ле­ния. Конеч­но, опор­ные сиг­на­лы нуж­ны для луч­ше­го усво­е­ния науч­ных поня­тий. Но пре­вра­ще­ние непо­вто­ри­мо­сти в обы­ден­ность про­ис­хо­дит через стереотипы.

Ака­де­мизм созна­ния созда­ет опре­де­лен­ный сте­рео­тип пони­ма­ния, кото­рый боит­ся загля­нуть за круг при­выч­ных поня­тий. Фило­со­фия тем и хоро­ша, что ей доз­во­ле­но гово­рить о запрет­ном и утвер­ждать те исти­ны, кото­рые нель­зя про­ве­рить. Впро­чем, это каса­ет­ся и рели­ги­оз­ных тра­ди­ций ста­ро­го и ново­го толка.

Мож­но носить на себе мас­ку бла­го­об­ра­зия и поса­дить себя на дие­ту само­ед­ства и само­уни­чи­же­ния, но от это­го импуль­сы духа не долж­ны быть зага­ше­ны, не най­дя фор­мы для сво­е­го вопло­ще­ния. Твор­че­ская фор­ма все­гда наи­бо­лее соот­вет­ству­ет духов­ным энер­ги­ям. Она дает про­стор для пре­об­ра­же­ния шаб­лон­ных представлений.

Вся­кое иска­же­ние созна­ния и про­стран­ства свя­за­но с зату­ма­нен­но­стью мыш­ле­ния. Когда нака­тан­ная колея гото­вых мыс­лен­ных шаб­ло­нов насиль­но вну­ша­ет нам идти не тем путем, о кото­ром шеп­чет нам серд­це, нуж­но ждать, что вме­сте с искрив­ле­ни­ем путей про­изой­дет и услож­не­ние одно­го из аспек­тов жиз­ни. Неудоб­ство, выра­жен­ное в явле­нии или собы­тии, рож­да­ет­ся как про­дол­же­ние нару­ше­ния нами Выс­ше­го Закона.

Дур­ман неве­же­ства лег­ко зара­жа­ет созна­ние, рож­дая при­чуд­ли­вые гал­лю­ци­на­ции, кото­рые созда­ют в душе лож­ные пути вос­при­я­тия мира. Идео­ло­гия любой направ­лен­но­сти есть при­о­ри­тет умо­зри­тель­ных заклю­че­ний. Она кри­стал­ли­зу­ет лин­зу сте­рео­ти­па, через кото­рую одно явле­ние опре­де­лен­но пре­уве­ли­че­но, а дру­гое, может быть очень важ­ное, почти незаметно.

Часто шаб­ло­ны обу­че­ния выстра­и­ва­ют жест­кие рам­ки сте­рео­ти­пов, из кото­рых выбрать­ся быва­ет очень слож­но. Эти навя­зан­ные кем-то постро­е­ния меша­ют интел­лек­ту сво­бод­но раз­ви­вать­ся. Чело­век, пыта­ю­щий­ся совер­шить сво­бод­ный полет, посто­ян­но наты­ка­ет­ся на сте­ну, выстро­ен­ную преды­ду­щи­ми носи­те­ля­ми заблуждений

Каж­дый чело­век смот­рит на мир через приз­му соб­ствен­ных качеств и недо­стат­ков. Спектр отдель­но­го созна­ния весь­ма заужен и огра­ни­чен. Шаб­ло­ны и сте­рео­ти­пы мыш­ле­ния во мно­гом меша­ют пере­сту­пить запрет­ную чер­ту любознательности.

Кос­ность мыш­ле­ния лиша­ет дух твор­че­ства. Гиб­кость и пла­стич­ность созна­ния подав­ля­ют­ся шаб­ло­ном мысле­форм. Слов­но бетон­ные клет­ки, из кото­рых стро­ят­ся блоч­ные дома, — шаб­лон мыш­ле­ния. Мысль же ищет соче­та­ние новых форм, сла­га­е­мых из явле­ний неповторимости.

Круг при­выч­ных пред­став­ле­ний дер­жит людей в сво­ем энер­ге­ти­че­ском коль­це до послед­них уси­лий. Те, кто пыта­ет­ся вырвать­ся из него, зна­ют этот мучи­тель­ный про­цесс и мас­су попы­ток — от высо­ких, до самых низких.

Пси­хи­ка чело­ве­че­ская слиш­ком закри­стал­ли­зо­ва­на в око­сте­не­нии сво­их шаб­ло­нов и догм, рож­да­ю­щих мас­су заблуж­де­ний и недо­стат­ков. Но для воз­вра­ще­ния к духов­ной вер­шине нуж­на необыч­ная гиб­кость мыш­ле­ния, кото­рая выво­дит созна­ние из при­выч­ной буд­нич­но­сти в плос­кость непо­вто­ри­мо­го. Заме­чая даже малые изме­не­ния в жиз­ни за корот­кие про­ме­жут­ки вре­ме­ни, дух раз­ви­ва­ет свой­ство орли­но­го глаза.

Про­тя­ну­тые руки помо­щи дав­но сту­чат­ся в запер­тые скор­лу­пы аур. Но, слов­но раки-отшель­ни­ки, мы боим­ся вылез­ти нару­жу, вос­при­ни­мая любой шум или сиг­на­лы за нега­тив­ные про­яв­ле­ния жиз­ни. Но жизнь рада ука­зать нам на пра­виль­ный путь. Она гото­ва нас леле­ять и обе­ре­гать, созда­вая все воз­мож­ные усло­вия для духов­но­го роста. Но, как и все дети, мы лезем в лужи недо­стат­ков, изме­ряя зачем-то их глу­би­ну, возим­ся в пыли и про­сту­жа­ем­ся на ледя­ном вет­ру соб­ствен­но­го непонимания.

Наши ауры опу­та­ны таким тугим коко­ном сте­рео­ти­пов и наду­ман­ных пред­став­ле­ний, что мы ста­но­вим­ся боль­ше похо­жи на сле­по­го, раз­гля­ды­ва­ю­ще­го мир через пыль­ную повяз­ку. Лишь подви­гу духа суж­де­но разо­рвать нарос­шую обо­лоч­ку пред­рас­суд­ков. Лишь высо­кое напря­же­ние огня выжи­га­ет из про­стран­ства сор зараз­ных мыслей.

Необыч­ное втор­га­ет­ся в серый мир обы­валь­щи­ны. Навя­зы­ва­ние май­я­вич­ных сте­рео­ти­пов в кино, на сцене и в повсе­днев­ной жиз­ни все же не спо­соб­но зазем­лить чело­ве­че­ский дух до сте­пе­ни ничто­же­ства. Сквозь цинизм и пош­лость плос­ко­умия про­сту­па­ет зада­ча чело­ве­че­ских вопло­ще­ний, как бы низ­ко ее ни низводили.

Рож­де­ние ново­го воз­мож­но лишь при остав­ле­нии ста­рых поня­тий. Когда новое стал­ки­ва­ет­ся со ста­рым, про­ис­хо­дит взрыв созна­ния, уно­ся­щий ветхую обо­лоч­ку пред­рас­суд­ков, обле­пив­ших ауру твор­че­ства. Столк­но­ве­ние очи­ща­ет дух от пыли, осев­шей на засто­яв­ших­ся понятиях.

Ощу­ще­ние неве­ро­ят­ной сво­бо­ды, свя­зан­ной с рож­де­ни­ем ново­го обра­за мыш­ле­ния, иных ситу­а­ций и жиз­нен­ных откры­тий и явле­ний, дает почув­ство­вать пол­но­ту этой новиз­ны. Но и это состо­я­ние не веч­но. Когда дух сту­чит­ся, пере­рас­тая созна­ние, когда серд­цу тес­но в при­выч­ных усло­ви­ях, то сно­ва начи­на­ют­ся поис­ки воз­мож­но­стей вырвать­ся из обы­ден­но­го укла­да жиз­ни. И так будет про­ис­хо­дить непре­стан­но, пока чело­век будет ощу­щать жаж­ду вос­хож­де­ния и неодо­ли­мую тягу позна­вать и вос­хо­дить в этом познании.

Боже­ствен­ные аспек­ты судь­бы неиз­беж­но при­во­дят дух к назна­чен­ной цели, каким бы укло­не­ни­ям он ни под­вер­гал­ся. Вопло­ще­ния бла­го­по­лу­чия и стра­да­ний поз­во­ля­ют срав­ни­вать усло­вия раз­ви­тия. И часто стра­да­ние и все сопря­жен­ное с ним ока­зы­ва­ют­ся намно­го полез­нее рос­кош­но­го про­зя­ба­ния духа. Мно­гие стра­шат­ся стра­да­ний и будут по этой при­чине спо­рить по пово­ду истин­но­сти таких утвер­жде­ний. Но опыт нега­тив­ный все­гда луч­ше запо­ми­на­ет­ся. Уве­ще­ва­ний чело­век не слы­шит. Но голос боли поз­во­ля­ет ему открыть гла­за как на свое пове­де­ние в плане пре­вра­ще­ния низ­ших качеств в выс­шие, так и на пони­ма­ние зави­си­мо­сти здо­ро­вья от сво­их поступков.

Глу­би­на стра­да­ния может быть луч­шей сте­пе­нью очи­ще­ния, ибо ина­че невоз­мож­но добрать­ся до сокро­вищ, хра­ни­мых в глу­бине Чаши. Толь­ко стра­да­ние выжи­га­ет нанос­ной сор вопло­ще­ний, закры­ва­ю­щий наше пред­на­зна­че­ние, и очи­ща­ет сосуд муд­ро­сти. Огонь, воз­жи­га­е­мый стра­да­ни­ем, пита­ет­ся мас­лом боли. И пока не сго­рит в его пла­ме­ни послед­няя сле­зин­ка и копоть печа­ли не обле­тит, дух не про­явит свою спо­соб­ность быть услышанным.

Ино­гда для про­буж­де­ния духа необ­хо­ди­мы потря­се­ния. Молот стра­да­ний выко­вы­ва­ет стре­лу устрем­ля­ю­щую. Пыль кар­мы сго­ра­ет от пла­ме­ни стра­да­ний, осо­бен­но, если это стра­да­ния ни в чем непо­вин­но­го духа. Какая-то кру­пи­ца древ­ней судь­бы вызы­ва­ет ослож­не­ния в обстоятельствах.

Стра­да­ния духа все­гда пре­вы­ша­ют физи­че­ские муче­ния. Пси­хи­че­ская Гол­го­фа при­но­сит такие тяж­кие нерв­ные муче­ния, что при­во­дит к тяже­лей­шим забо­ле­ва­ни­ям тела. Напря­же­ние нерв­ной систе­мы вызы­ва­ет не толь­ко поте­рю, но и очи­ще­ние чув­ствен­ных кана­лов. Выго­ра­ю­щий фос­фор уда­ля­ет и мно­гие насло­е­ния импе­ри­ла. Часто ощу­ще­ние облег­че­ния насту­па­ет имен­но после душев­ных мук. Потря­се­ние тем силь­нее, чем тонь­ше пси­хи­че­ская струк­ту­ра созна­ния. Но чув­ства вос­хо­дят в область серд­ца, где сго­ра­ют и остав­ля­ют глу­бо­чай­шие душев­ные трав­мы. Обре­те­ние силы свя­за­но с уме­ни­ем про­ти­во­сто­ять таким нерв­ным ата­кам. Менее все­го чело­век защи­щен от сво­их близ­ких, и более все­го стра­да­ний они достав­ля­ют ему. Защи­та от вра­га выра­бо­та­на как рефлекс пси­хи­че­ской силы, но про­тив мело­чей жиз­ни еще не изоб­ре­те­на коль­чу­га. Но часто эти уко­лы боль­нее и ост­рее уда­ров тьмы. Воин не стра­шит­ся откры­тых столк­но­ве­ний, но неча­ян­ный укус скор­пи­о­на, живу­ще­го в доме, может закон­чить­ся печально.

Любое утес­не­ние и стра­да­ние дают осо­зна­ние и очи­ще­ние энер­гий. После выздо­ров­ле­ния жизнь ста­но­вит­ся осо­бен­но при­вле­ка­тель­ной и лег­кой. Ведь вме­сте со стра­да­ни­ем выхо­дят тяже­лые эле­мен­ты кар­мы. Но стра­да­ние — это напря­же­ние. И зем­ной путь тре­бу­ет свер­ху­си­лия, а зем­ной труд омы­ва­ет­ся потом и болью.

Через потря­се­ния и стра­да­ния под­ни­ма­ем­ся выше. В успо­ко­ен­но­сти не быва­ет про­дви­же­ния. Чем ост­рее и болез­нен­нее дух испы­ты­ва­ет тяго­ты зем­ной жиз­ни, тем актив­нее он учит­ся спо­со­бам при­об­ще­ния к Выс­шим Мирам. Потря­се­ние и есть наи­выс­шее напря­же­ние нагне­те­ния силы.

Стра­да­ние омы­ва­ет сле­за­ми все раны чело­ве­че­ства. Стра­да­ние откры­ва­ет вра­та тер­пи­мо­сти. Гони­мый и уни­жен­ный, чело­век может оже­сто­чить­ся, но опыт сми­ре­ния обре­та­ет­ся в стра­да­нии наи­бо­лее пол­но. Исчер­пав­ший чашу зем­ных уни­же­ний зна­ет цену каж­до­го сло­ва состра­да­ния и уте­ше­ния. Мно­гое пони­ма­ет настра­дав­ший­ся дух. И жизнь зем­ная дает неве­ро­ят­ный про­стор для воз­мож­но­стей изме­нить себя и воз­вы­сить духовно.

Не будем избе­гать стра­да­ний, ибо через них про­ле­га­ет самый корот­кий путь пости­же­ния. Потря­се­ния рас­ка­лы­ва­ют рако­ви­ну зако­сте­нев­ших поня­тий, обна­жая наи­бо­лее болез­нен­ные места самолюбия.

Но бла­го тому, кто заду­мал­ся об уча­сти соб­ствен­ной. Стра­да­ния чув­ствен­ные или мыс­лен­ные при­во­дят нас к тому, что каж­дый дол­жен ува­жать боль дру­го­го и сочув­ство­вать ей, а не толь­ко ждать, когда кто-то ока­жет уча­стие нам. Стра­да­ние — та болез­нен­ная стру­на пере­жи­ва­ний, кото­рая соеди­ня­ет серд­ца чело­ве­че­ские. В радо­сти лег­ко быть еди­ны­ми. Но в пото­ке общей боли чело­век часто замы­ка­ет в себе все при­чи­ны и подроб­но­сти соб­ствен­ной трагедии.

Плот­ный мир настоль­ко напи­тан стра­да­ни­ем, что любой отте­нок чувств каж­до­го чело­ве­ка нахо­дит свою стру­ну в про­стран­стве пла­не­ты. Такие ситу­а­ции слу­ча­лись мно­го раз. И духи, пита­ю­щи­е­ся чув­ством боли, пыта­ют­ся вновь и вновь высечь искру стра­да­ний, что­бы еще раз выпить хоть гло­ток из куб­ка нега­тив­ных переживаний.

Стра­да­ния одних озлоб­ля­ют, но дру­гим дают понять, что при­чи­ны их воз­ник­но­ве­ния зало­же­ны в самом харак­те­ре чело­ве­ка. И если будут поня­ты соб­ствен­ные нега­тив­ные сто­ро­ны и при­ня­ты дей­ствен­ные меры для их иско­ре­не­ния, то стра­да­ние обре­тет фор­му радо­сти, каким бы ни был труд­ным путь к пони­ма­нию это­го. Пре­кра­ще­ние стра­да­ний усту­па­ет место муд­ро­сти радо­сти. Каче­ство выс­шее погло­ща­ет низ­шие фор­мы сознания.

Судь­ба испы­ты­ва­ет более все­го тех, кого изби­ра­ет. Дары, полу­чен­ные от нее, нуж­но не про­сто заслу­жить, но выстра­дать. И до тех пор, пока душа не исторг­нет все сле­зы в само­жа­ле­нии сво­ем, не смо­гут открыть­ся Вра­та Прав­ды, ибо гла­за, себя опла­ки­ва­ю­щие при жиз­ни, не видят ниче­го, кро­ме сво­их стра­да­ний, не заме­чая печа­лей чело­ве­че­ских, кото­рые окру­жа­ют ее. Но, вгля­ды­ва­ясь вокруг, мож­но уви­деть, что наша скорбь ничтож­на в срав­не­нии с теми беда­ми, кото­рые доста­ют­ся дру­гим людям. Но они не пла­чут, не пони­ка­ют и не лома­ют­ся, но ста­но­вят­ся твер­же и устремленнее.

Чело­век может не знать сво­е­го сча­стья. И лишь соб­ствен­ные потря­се­ния и стра­да­ния откры­ва­ют ему гла­за на боль мира. Рож­де­ние ново­го про­ис­хо­дит тогда, когда сле­зы смы­ва­ют остат­ки сле­по­ты с глаз. Мир новый рож­да­ет­ся в пертурбациях.

Исчер­пав­ший оке­ан слез зна­ет, что мно­же­ство стра­да­ний чело­век достав­ля­ет сам себе. Все сле­зы пол­ны само­жа­ле­ния, а не скор­би о нуж­дах мира или состра­да­нии к малым и сирым. Стра­да­ние — самый луч­ший зем­ной учи­тель. И оно уда­ля­ет из серд­ца соль и яд мира до тех пор, пока сквозь пеле­ну само­жа­ле­ния не вспых­нет яркое солн­це люб­ви ко все­му чело­ве­че­ству. Лишь тогда мож­но счи­тать завер­шен­ным путь души на Земле.

Стра­да­ние лишь откры­ва­ет гла­за в новое миро­по­ни­ма­ние и пере­но­сит центр мира из низ­ше­го «я» к более высо­ким све­то­чам. Но чело­ве­че­ская гор­ды­ня так вели­ка, что в ущерб себе ослеп­лен­ный само­стью дух может утвер­ждать вре­ди­тель­ство, не вслу­ши­ва­ясь в голос серд­ца, кото­рое, как крот­кая мать, упре­жда­ет о послед­стви­ях. Пока созна­ние не изме­нит­ся, путь стра­да­ний неизбежен.

Мир плот­ный не может так лег­ко выпу­стить созна­ние из сво­их креп­ких объ­я­тий. Ког­ти зла ост­ро впи­ва­ют­ся. Нель­зя жить без стра­да­ния, но нуж­но пони­мать его как необ­хо­ди­мую меди­цин­скую про­це­ду­ру. Уда­ле­ние яда из тела тре­бу­ет жерт­вен­но­го терпения.

Чрез­мер­ные стра­да­ния уби­ва­ют жела­ние жить, кото­рое явля­ет­ся дви­га­те­лем, вра­ща­ю­щим коле­со пере­рож­де­ния. Чрез­мер­ное стра­да­ние учит исчер­пы­вать спол­на то, что посла­но судь­бой, не озлоб­ля­ясь и не воз­вра­ща­ясь в состо­я­ние зве­ря. Из чис­ла людей, испы­тав­ших спол­на пресс зем­ной жесто­ко­сти, мало кто ста­нет мстить всем нале­во и напра­во за свою боль и уни­же­ние. Ско­рее, такое бес­сер­деч­ное отно­ше­ние к людям вос­пи­ты­ва­ет оттор­же­ние от подоб­ных мето­дов веде­ния жиз­ни. Стра­дая, воз­вы­ша­ем дух свой. Стра­дая, жерт­ву­ем миру боль сво­е­го серд­ца, кото­рая заго­ра­ет­ся золо­тым огнем мудрости.

Пара­докс жиз­ни заклю­чен в том, что стра­да­ния дела­ют из чело­ве­ка жиз­не­лю­би­вое суще­ство. Стра­да­ния помо­га­ют понять дру­гих людей, попав­ших в подоб­ные усло­вия. И это уже уча­стие в общем пре­одо­ле­нии узких мест суще­ство­ва­ния или состра­да­ние, кото­рое воз­жи­га­ет огни серд­ца не хуже молит­вен­но­го подвига.

Стра­да­ние и боль — пря­мая тро­па к Богу. Стра­дая, душа неволь­но обра­ща­ет­ся к Пра­ро­ди­те­лю, к Твор­цу, и древ­няя нить све­та вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся и креп­нет от обще­ния с Еди­ным Вечным.

Боль очи­ща­ет серд­це, как кашель — дыха­тель­ные кана­лы. Но по мере утон­че­ния созна­ния мы начи­на­ем ощу­щать при­чи­ну ее даже в самых незна­чи­тель­ных про­яв­ле­ни­ях. Уко­лы несо­вер­шен­но­го мира неза­мет­ны. Но пусть они ста­нут для нас лечеб­ной про­це­ду­рой, а не искус­ной пыт­кой сознания.

Ржав­чи­на с древ­не­го меча сле­та­ет от уда­ров по нему. Серд­це очи­ща­ет­ся от потря­се­ний и стра­да­ний. Закрыв­шись пеле­ной само­до­воль­ства, такие души не пони­ма­ют, поче­му потря­се­ния их пре­сле­ду­ют непре­стан­но. Но и самой Зем­ле гро­зят ката­клиз­мы, для того что­бы осво­бо­дить­ся от агрес­сив­но­сти и энер­гии раздражения.

Лишь удар нер­вов ино­гда может при­ве­сти в чув­ство. Лишь потря­се­ние застав­ля­ет часы начать дви­же­ние стрел­ки. Дух без стра­да­ний обрас­та­ет жиром само­до­воль­ства. Малень­кий мирок для него ста­но­вит­ся важ­нее абстракт­ной поль­зы для все­го мира.

Зем­ное стра­шит­ся стра­да­ний и боли. Зем­ное пыта­ет­ся обой­ти или изба­вить­ся от них. Но чем уси­лен­нее чело­век избе­га­ет неудач, тем мощ­нее они к нему при­бли­жа­ют­ся. Не накор­мить нена­сыт­ное чудо­ви­ще обе­ща­ни­я­ми и ожи­да­ни­я­ми. Нуж­но тер­петь и при­ни­мать его как необ­хо­ди­мое усло­вие для пре­бы­ва­ния в зем­ных сферах.

Осо­бен­но жен­щи­ны несут ношу стра­да­ний мира, ибо через боль про­хо­дит как зача­тие, так и рож­де­ние новых существ. Но то, что ей боль­ше все­го при­чи­ня­ет боль, ста­но­вит­ся самым желан­ным и доро­гим. Ищем и в стра­да­нии зер­но жизнелюбия.

Пора­же­ния и неуда­чи, стра­да­ния и разо­ча­ро­ва­ния — луч­шие учи­те­ля. И это мож­но понять толь­ко спу­стя мно­го вре­ме­ни, когда душа вый­дет из оце­пе­не­ния и осо­зна­ет, как важ­ны были для нее уда­ры судь­бы, открыв­шие гла­за на то или иное явле­ние жизни.

Люди, не испы­тав­шие ника­ких утес­не­ний и пре­пят­ствий с само­го ран­не­го дет­ства, в боль­шей мере будут себя счи­тать несчаст­нее дру­гих. Они не зна­ют ни глу­бо­ких разо­ча­ро­ва­ний, ни пере­жи­ва­ний без­от­вет­ной люб­ви. Опыт стра­да­ний в них не изжит, и не полу­чен спо­соб избав­ле­ния от них и само­ре­а­би­ли­та­ции душев­но­го состояния.

Уме­ние выны­ри­вать из пучи­ны горя, как обще­на­род­но­го, так и отдель­но­го, зака­ля­ет харак­тер. Неда­ром ска­за­но, что един­ствен­ный спо­соб ухо­да от вла­сти мате­ри­аль­но­сти — это стра­да­ние. Лишь тогда начи­на­ешь видеть и ценить малые радо­сти, кото­рые рань­ше не заме­чал, ибо оке­ан моло­до­сти покры­вал их вол­на­ми неис­ся­ка­е­мой энер­гии и здо­ро­вья. Когда дума­ешь, что все будет хоро­шо, то про­грам­ми­ру­ешь поле соб­ствен­ной судь­бы на уда­чу. И даже если будут какие-то поме­хи, то не уди­вишь­ся это­му, ибо когда-то исчер­пал опыт нега­тив­ных состо­я­ний и нахо­дил выход из их мрач­ных подземелий.

Тягость чело­ве­че­ской жиз­ни и сами стра­да­ния вызы­ва­ют напря­же­ние души и всех чувств чело­ве­ка. Отто­го и реко­мен­до­ва­но про­хо­дить через испы­та­ния Доли­ны Скор­би, как назва­на Зем­ля в древ­них текстах. Толь­ко через приз­му пере­жи­ва­ний, уни­же­ния и скор­би дух чело­ве­че­ский очи­ща­ет­ся и пони­ма­ет состра­да­ние как каче­ство при­ло­же­ния к жиз­ни и спра­вед­ли­во­сти к каж­до­му живущему.

Гора жиз­ни не испы­та­ние, но пору­че­ние. Через кам­ни зла все же вос­хо­дим. Зарас­та­ют раны серд­ца, делая ткань еще креп­че. Но это не дела­ет нас бес­чув­ствен­ны­ми и не избав­ля­ет от новых стра­да­ний. Вме­сте с нами утон­ча­ет­ся и то незри­мое, что может уко­лоть нас. Лишь бы судь­бу не про­кли­на­ли, ибо при­чи­на взле­тов и паде­ний дает уро­жай в поле созна­ния наше­го. Но паде­ния начи­на­ют­ся там, где чело­век теря­ет связь с духом и обры­ва­ет нити небесные.

В стра­да­нии и скор­би испы­ты­ва­ет­ся чело­век на свое доб­ро­мыс­лие. Если руга­ет он Все­выш­не­го и кля­нет Мать нашу Судь­бу, то во зле он умрет и зло его забе­рет в цар­ство свое. Но если в стра­да­ни­ях он про­свет­ля­ет­ся, зная при­ро­ду и при­чи­ну их, то болезнь тела для него есть выжи­га­ние отло­же­ний злых мыслей.

Любая скорбь, тос­ка и отча­я­ние близ­ко сто­ят с изжи­ва­ни­ем кар­мы. Энер­гия стра­да­ния вымы­ва­ет жир успо­ко­ен­но­сти, кото­рый меша­ет вос­при­нять утон­че­ние про­стран­ства. Сма­ко­ва­ние сво­их стра­да­ний и созда­ет устой­чи­вую ауру ущерб­но­сти и посто­ян­но­го неду­га. Зем­ная при­ро­да очень уяз­ви­ма и хруп­ка. Но лишь мыс­лен­ной силой зака­ля­ет­ся мощь тела. Малей­шая мысль о недо­мо­га­нии нано­сит ущерб здоровью.

Если созна­ние убеж­да­ет­ся в необ­хо­ди­мо­сти исправ­ле­ния каких-то нека­че­ствен­но­стей, то кар­ма ослаб­ля­ет пово­дья сво­е­го вли­я­ния. Исправ­ле­ние — вступ­ле­ние на путь транс­фор­ма­ции. Но часто лишь стра­да­ние явля­ет­ся сред­ством для изменений.

Толь­ко через боль позна­ет­ся физи­че­ский мир. Толь­ко через стра­да­ние при­хо­дит пони­ма­ние изме­не­ний внут­ри себя. То, чего люди боят­ся боль­ше все­го, — это несча­стья и горе­сти. Но толь­ко в них дух пости­га­ет муд­рость скор­би и неже­ла­тель­ность печа­ли. Не испы­тав глу­бо­ких пере­жи­ва­ний, чело­век ста­но­вит­ся цинич­ным и трус­ли­вым, опа­са­ясь стра­да­ний, так же как неко­то­рые впа­да­ют в пани­че­ский ужас при мыс­ли о смерти.

Кру­го­во­рот жиз­ни воз­но­сит нас и опус­ка­ет вниз, что­бы в этом вели­ком коле­се взле­тов и паде­ний душа обре­ла сми­ре­ние и покой и не про­яв­ля­ла него­до­ва­ния к неза­слу­жен­ным уда­рам. Жизнь фор­ми­ру­ет собы­тия, и в уда­рах моло­та судь­бы ино­гда боль­ше поль­зы, чем горе­чи. Ничто так не обу­ча­ет душу, как стра­да­ние. И его шторм выно­сит на берег янтарь, дра­го­цен­ные кам­ни и те уди­ви­тель­ные кла­ды, кото­рые про­ле­жа­ли на дне мор­ском не одну сот­ню тысяч лет.

Стра­да­ния есть крат­чай­ший путь к пости­же­ни­ям Выс­ших Миров. Бла­го­ден­ствие не рож­да­ет напряжения.

Ни умом, ни бес­по­кой­ны­ми поис­ка­ми, ни изну­ре­ни­ем себя постом нель­зя про­бу­дить дух. Толь­ко стра­да­ния сле­зы смы­ва­ют пеле­ну заблуждений.

Из стра­да­ния мы рас­тем, в боли рож­да­ем­ся, но бла­жен­ство есть при­чи­на самой нашей жиз­ни. Но как пла­чет огонь, погру­жа­ясь в воду, так и дух наш скор­бит, наде­вая на себя доспех тела.

Заблуж­де­ние думать, что Вла­ды­ки и Арха­ты неуяз­ви­мы от воз­дей­ствий зем­ных. Чем выше дух, тем силь­нее он стра­да­ет от несо­вер­шен­ства зем­ной жизни.

Доб­ру научить­ся мож­но, лишь состра­дая. Не имея опы­та стра­да­ний, не понять боль чело­ве­че­скую и дру­гих существ.

Стра­да­ние — обо­рот­ная сто­ро­на насла­жде­ний. Не нуж­но думать ни о том, ни о дру­гом. Нуж­но уйти на вер­ши­ну свя­то­го вдохновения.

Един­ствен­ная воз­мож­ность для пре­кра­ще­ния стра­да­ний — отка­зать­ся от жела­ний. Бла­го­сло­вен­ный открыл закон Вели­кой Истины.

У жиз­ни мно­го спо­со­бов заста­вить изме­нить свое пове­де­ние. Стра­да­ние горь­ко, но его вкус дела­ет душу светлее.

Стра­да­ние — уве­ли­чи­тель­ное стек­ло, в кото­ром мы видим себя с такой сто­ро­ны, с какой ника­кое дру­гое обсто­я­тель­ство не может нас показать.

Нель­зя прой­ти жизнь, не испы­тав ни одно­го из стра­да­ний. В боли воз­жи­га­ет­ся серд­це и при­хо­дит пони­ма­ние кар­ми­че­ских механизмов.

Напад­ки и стра­да­ния лишь поры­вы вет­ра, сби­ва­ю­щие пыль с наших аур.

Стра­да­ния пере­ра­ба­ты­ва­ют нега­тив­ные сто­ро­ны чело­ве­че­ской натуры.

Боль и стра­да­ние созда­ны затем, что­бы осту­жать самый ярост­ный характер.

Стра­да­ния укреп­ля­ют дух и вычи­ща­ют руби­но­вый огонь до сте­пе­ни высо­ко­го утончения.

Через стра­да­ние про­ис­хо­дит воз­жи­га­ние све­тиль­ни­ка огнен­но­го духа.

Стра­да­ние явля­ет очи­ще­ние нерв­ных кана­лов и натя­же­ние про­во­дов радости.

Стра­да­ния рас­щеп­ля­ют все насло­е­ния импе­ри­ла, транс­фор­ми­руя его в виды сози­да­ю­щей силы.

Мате­рия есть вопло­ще­ние стра­да­ния, и от нее избав­ля­ют­ся толь­ко при помо­щи страданий.

Чем рань­ше чело­век прой­дет через пучи­ну стра­да­ний, тем быст­рее насту­пит осо­зна­ние соб­ствен­ных ошибок.

Чисто­му серд­цу нет пре­гра­ды, если оно достой­но вышло из пла­ме­ни стра­да­ний и обо­жглось в нем и закалилось.

Стра­да­ние лишь обрат­ная сто­ро­на радо­сти. Нуж­но толь­ко уметь ее дождаться.

Азарт как сред­ство мас­со­во­го одер­жа­ния мно­жит свои измен­чи­вые лики. Азарт как вски­пев­ший и испор­чен­ный инте­рес, вышед­ший из-под кон­тро­ля, закры­ва­ет вра­та вхож­де­ния в выс­шие раз­де­лы бытия и застав­ля­ет тра­тить силы души в игор­ных домах и на ста­ди­о­нах. Охо­та, игра в кар­ты и рыб­ная лов­ля оста­лись на задвор­ках импе­рии раз­вле­че­ний. Жаж­да нажи­вы поро­ди­ла целую инду­стрию лег­ко­го обо­га­ще­ния. Но вер­ши­ной этой дья­воль­ской игры оста­ет­ся жаж­да вла­сти. Все это толь­ко мето­ды, спо­соб­ству­ю­щие завла­де­нию луч­ши­ми чело­ве­че­ски­ми энер­ги­я­ми. Свя­щен­ный огонь нер­вов сго­ра­ет в топ­ке стра­стей. Вир­ту­аль­ные тех­но­ло­гии пред­ла­га­ют испы­тать самые ост­рые ощу­ще­ния, но в это вре­мя за спи­ной каж­до­го тако­го азарт­но­го игро­ка сто­ит пожи­ра­тель с окро­вав­лен­ным ртом. Это нена­сыт­ное чудо­ви­ще втя­ги­ва­ет вих­ри выбро­шен­ной мил­ли­о­на­ми душ энер­гии и отправ­ля­ет ее сво­е­му хозя­и­ну. Иерар­хия вам­пи­риз­ма воз­вра­ща­ет сер­деч­ные силы в состо­я­ние хаоса.

Вожде­ле­ние пла­не­ты при­ня­ло ужа­са­ю­щие раз­ме­ры. Серо-лило­вый змей оку­тал все про­яв­ле­ния чело­ве­че­ских сла­бо­стей. Вырвать­ся из это­го пле­на труд­но, но необ­хо­ди­мо. Ина­че все энер­гии, выра­бо­тан­ные людь­ми, будут пре­вра­ще­ны в духов­ные отбро­сы. Посто­ян­ное под­клю­че­ние к этой сфе­ре дает пусто­ту и дегра­да­цию. Исполь­зо­ва­ние нами бла­жен­ства как нар­ко­ти­ка при­во­дит к раз­ру­ше­нию пси­хи­ки и пол­но­му погру­же­нию в сон. Нар­ко­ма­ния вожде­ле­ний рож­да­ет очень мно­го существ тене­во­го свойства.

Неуме­рен­ное воз­буж­де­ние жиз­нен­ных сил при­во­дит к исто­ще­нию и при­вле­че­нию ура­га­на стра­стей. Обла­ка лярв и низ­ших духов сле­та­ют­ся, как воро­нье, на фон­та­ни­ру­ю­щую мощь раз­бра­сы­ва­е­мых в про­стран­ство энер­гий. Их сила схва­ты­ва­ет­ся на лету. Еди­но­жды почув­ство­вав вкус живой силы, ляр­вы будут иску­шать и под­тал­ки­вать чело­ве­ка к подоб­ным действиям.

Мно­гие дума­ют в заблуж­де­нии, что страсть толь­ко рас­ши­ря­ет внут­рен­нее про­стран­ство напря­жен­но­го огня. Но страсть — это огонь, испе­пе­ля­ю­щий отло­же­ния духа в аури­че­ском мире. Выжи­га­ние целых пла­стов золо­той силы ведет к умень­ше­нию све­ти­мо­сти души. Про­вод духа теря­ет силу, и заку­по­ри­ва­ют­ся кана­лы его проявления.

Мы накреп­ко при­вя­зы­ва­ем себя к мате­рии сво­и­ми чув­ства­ми, кото­рые часто не име­ют ниче­го обще­го с исти­ной. Ред­ко быва­ет, когда чув­ства прав­ди­вы. Речь не идет о выс­шем их плане, где любовь и состра­да­ние, как и сама жизнь, неоспо­ри­мы. Но вих­ри мел­ких стра­стей соби­ра­ют­ся в тор­на­до, кото­рый нас уни­что­жа­ет, если не суме­ем най­ти опо­ру и удер­жать­ся за нее.

При­выч­ки уко­ре­ня­ют­ся посто­ян­ным напо­ми­на­ни­ем о себе в мыс­лен­ном плане. Это созда­ет нагне­те­ние чув­ствен­ных энер­гий к тай­но леле­е­мой мыс­ли. Пах­та­ние оке­а­на чув­ствен­ных энер­гий ниче­го не может при­не­сти, кро­ме воз­об­нов­ля­е­мо­го вновь и вновь воз­вра­та греш­ных мыс­лей, уже под­пи­тан­ных новой пор­ци­ей вожделения.

Изжи­ва­ние стра­стей, транс­фор­ми­ро­ван­ных в пороч­ные увле­че­ния, труд­нее, чем осво­бож­де­ние от нар­ко­ти­че­ской зави­си­мо­сти. Нель­зя рас­тить чудо­ви­ще, для того что­бы потом сра­зить­ся с ним. Нуж­но понять, что это порож­де­ния нашей чув­ствен­ной при­ро­ды и побе­да над мон­стра­ми вожде­ле­ния лежит в осо­зна­нии неиз­беж­но­сти искуп­ле­ния. Побе­да зало­же­на в мгно­ве­ни­ях отка­за, отме­та­ю­ще­го желания.

Обуз­дан­ная страсть — бла­го­дат­ная поч­ва для вдох­но­ве­ния. Сила инстинк­та пре­об­ра­зу­ет­ся твор­че­ством в духов­ную силу. Сила инстинк­та — зер­но хра­не­ния все­на­чаль­ной пси­хи­че­ской энер­гии. Сме­ши­ва­ясь с пра­ной, она созда­ет усло­вия рав­но­ве­сия души и тела, гар­мо­нию соеди­не­ния тру­да внут­рен­не­го и внеш­не­го, без сли­я­ния кото­рых невоз­мож­но обре­сти пони­ма­ние сво­е­го места в эво­лю­ци­он­ных про­цес­сах планеты.

Даже в самых худ­ших каче­ствах хра­нит­ся зер­но зна­ний. Энер­гия может быть силь­ной, но избран­ное направ­ле­ние — невер­ным. Страсть игро­ка, пре­ступ­ни­ка или жено­люб­ца мог­ла бы стать мощью боже­ствен­ной люб­ви, огнен­ной экс­та­тич­но­стью, частью кото­рой она и явля­ет­ся, но в низ­шем аспек­те осу­ществ­ле­ния. Лишь заме­на тене­вой сто­ро­ны на свет­лую может при­не­сти луч­шие следствия.

Ура­ган стра­стей под­ни­ма­ет гигант­ские вол­ны энер­гий. Сила мощи все­на­чаль­ной может захле­сты­вать созна­ние, закры­вая небо серой пеле­ной тама­са. Но с умень­ше­ни­ем стра­сти пучи­на жела­ний уже не так затя­ги­ва­ет нас в тене­та свои и тонь­ше ста­но­вит­ся аркан, на кото­ром ведут вас демо­ны наших поро­ков. Усми­рить стра­сти мож­но, лишь опре­де­лив для них новое при­ло­же­ние сил. Имен­но пре­одо­ле­ние стра­стей накап­ли­ва­ет мощь, кото­рая спо­соб­на осво­бо­дить кры­лья наше­го духа для подъ­ема из мира плотного.

Как ни пара­док­саль­но это зву­чит, но спе­ша­щий чело­век все­гда опаздывает.

У сует­ли­вых людей мно­же­ство дел. И все они не сто­ят того, что­бы им уде­ля­ли вни­ма­ние. Эта суе­та лишь отра­жа­ет взби­тое состо­я­ние аст­раль­но­го тела.

Бацил­ла спеш­ки срод­ни гнев­ли­во­сти, когда неча­ян­но обро­нен­ное сло­во потом вызы­ва­ет сожа­ле­ние. Зло ловит людей в сеть суе­ты, вну­шая им, что имен­но она глав­ное дело их жизни.

Суе­та дик­ту­ет свою мане­ру пове­де­ния. Дух не может спра­вить­ся с неуправ­ля­е­мым хао­сом энергий.

Тороп­ли­вый все­гда мень­ше живет. Состо­я­ние внут­рен­не­го покоя — основ­ной стер­жень существования.

Суе­та дела­ет созна­ние сколь­зя­щим по поверх­но­сти, не вхо­дя­щим в глу­би­ну реше­ний. Аура души начи­на­ет зву­чать тонь­ше и чище, если стру­ны очи­ще­ны от пыли суетливости.

Меж­ду поль­зой и суе­той мало обще­го. В сре­дин­ном пути — спа­се­ние иду­щей души.

Мило­сер­дие и состра­да­ние мож­но соче­тать с суро­во­стью воин­ской дис­ци­пли­ны. Имен­но суро­вость дает почув­ство­вать остро­ту истин­ной боли дру­го­го и зака­ля­ет дух, избав­ляя от слез­ли­во­го само­жа­ле­ния и веч­ной само­влюб­лен­но­сти, вну­шен­ной Май­ей, пита­ю­щей­ся наши­ми чув­ства­ми. Не бес­сер­деч­ность запо­ве­да­на, но отсе­че­ние урод­ли­вых наро­стов сентиментальности.

Сла­ща­вость и сен­ти­мен­таль­ность не берем за осно­ву жиз­ни. В них зарож­да­ет­ся без­ду­шие и само­лю­бие. Рыда­ю­щие над судь­бой сери­аль­ных геро­ев вряд ли накор­мят чужо­го голод­но­го пса, уси­лен­но отго­няя его от сво­их ворот.

Необуз­дан­ность чувств при­во­дит к неуправ­ля­е­мо­сти. Суро­вость прак­ти­ку­ет­ся как в отно­ше­нии к себе, так и к дру­гим, как луч­шее сред­ство обуз­да­ния эмоций.

Нуж­на менее вос­тор­жен­ная реак­ция на людей и собы­тия. Реак­ция мно­гих — это чув­ство ребен­ка, полу­чив­ше­го люби­мую игруш­ку. Но мно­гие из детей склон­ны разо­брать ее по частям, что­бы посмот­реть, что же там внут­ри. Такая вос­тор­жен­ность чре­ва­та буду­щим охла­жде­ни­ем по той при­чине, что завы­ша­ет план­ку чело­ве­че­ско­го совер­шен­ства. Чрез­мер­ное ува­же­ние — знак быст­ро­го охлаждения.

Вос­тор­жен­ность лишь пыль­ца чувств. Она обман­чи­ва и иллю­зор­на. Очень часто вос­тор­жен­ность может менять пози­тив­ный знак на обрат­ный, и это при­знак пси­хо­ло­гии шату­нов, не име­ю­щих внут­рен­ней опо­ры и духов­но­го стерж­ня. Внут­ри сво­ей все­лен­ной заря­жен­ный вос­тор­жен­но­стью чело­век спо­со­бен под­нять­ся очень высо­ко, как проб­ка, всплыв­шая на поверх­ность созна­ния. Но, напи­тав­шись огнем, она может вновь про­пус­кать внутрь себя низ­мен­ные токи и напи­ты­вать­ся ими.

Тороп­ли­вость, чрез­мер­ное ожи­да­ние встре­чи и излиш­няя вос­тор­жен­ность созда­ют нару­ше­ние гар­мо­ни­че­ско­го тече­ния жиз­ни. Мно­гие ава­рий­ные ситу­а­ции воз­ни­ка­ют от при­вхож­де­ния излиш­них энергий.

Суро­вость лишь при­знак мно­гих испы­та­ний и болез­ней, о кото­рых не при­вык­ли говорить.

Суро­вость не меша­ет люб­ви, но дает ей направ­ле­ние и дис­ци­пли­ну. Не лей­те слез над забо­лев­шим — луч­ше отне­си­те его к врачу.

Суро­вость — это сред­ство дис­ци­пли­ни­ро­вать сла­бые созна­ния. Твер­дость нуж­на, что­бы обре­сти взве­шен­ные реше­ния. Муд­рость хра­нит­ся в небью­щей­ся форме.

Твер­дость духа не отме­ня­ет явле­ния добра. Суро­вость ука­зы­ва­ет на дис­ци­пли­ну внут­рен­нюю. Стру­на лишь натя­ну­той может звучать.

В суро­во­сти не ищи­те жесто­ко­сти. Жест­кость не есть жестокость.

Суро­вость луч­ше, чем при­твор­ное бла­го­ду­шие. Но преж­де все­го к себе нуж­но про­яв­лять суро­вость. Она вос­пи­ты­ва­ет и дис­ци­пли­ни­ру­ет тело, давая духу про­ник­нуть во внеш­ний мир.

Снис­хо­ди­тель­ность не все­гда явля­ет­ся сред­ством обод­ре­ния. Ино­гда нужен холод­ный душ суро­во­сти, для того что­бы выве­сти созна­ние из ловуш­ки благополучия.

Эво­лю­ция суро­во­сти тако­ва, что кор­ни ее идут чуть ли не от пещер­ных вре­мен, когда в тру­де добы­ва­лась мера про­дле­ния жизни.

Суро­вость — уже скром­ность и сдер­жан­ность. Суро­вый чело­век бли­же миру при­ро­ды в самом луч­шем смыс­ле это­го понятия.

Суро­вость не жесто­кость. Суро­вость — твер­дость духа, укреп­ля­ю­щая мыс­ли в направ­ле­нии одной цели.

Суро­вость огра­ни­чи­ва­ет доступ чув­ствен­ных энер­гий и созда­ет заслон вла­сти темной.

Слез­ли­вая сен­ти­мен­таль­ность не име­ет ниче­го обще­го с сочув­стви­ем и добродетелью.

Каж­дый чело­век изна­чаль­но явля­ет­ся доб­рым. А суро­вость и жест­кость явле­ны как часть защи­ты его от мира.

Здо­ро­вое чув­ство скеп­ти­циз­ма часто помо­га­ет созна­нию изба­вить­ся от излиш­ней сентиментальности.

Будь­те умны, но не забы­вай­те и о серд­це сво­ем. Не сен­ти­мен­таль­ная слез­ли­вость нуж­на, но мощ­ная суро­вость добра, кото­рая одна спо­соб­на утвер­дить реше­ния духа.

Суро­вость порож­да­ет бес­стра­шие, а послед­нее явля­ет собой зову­щую стру­ну всех путей и достижений.

Суро­вость хра­нит мно­гие досто­ин­ства, как ска­ла — дра­го­цен­ные кам­ни. Суро­вость не есть непри­ступ­ность, но охра­ни­тель внут­рен­ней силы. Не черст­вость и без­душ­ность суро­вость, но явлен­ное сбе­ре­же­ние сил.

Если вас обви­ня­ют в суро­во­сти, при­ни­май­те этот факт как ком­пли­мент, а не как осуж­де­ние. Суро­вый чело­век лег­че отклик­нет­ся на зов о помо­щи, чем тот, кто бес­пре­стан­но вслух рас­суж­да­ет об общем бла­ге на всех перекрестках.