Человек сущий. Том первый стр. 104

Сча­стье — обыч­ное состо­я­ние Миров Бла­жен­ства. Но нам доста­ют­ся лишь искры это­го свя­щен­но­го и очи­ща­ю­ще­го чув­ства. Все рож­де­но от при­вхож­де­ния сча­стья. Все созда­но любо­вью. Если бы это было не так, оно бы не вызы­ва­ло тако­го вос­тор­га и горя­че­го откли­ка в бес­пре­дель­но­сти сердца.

Конеч­но, путь мно­гих — путь стра­да­ний. И через него про­хо­дят все, кто вопло­щен на зем­ле. Лишь через боль мож­но понять цен­ность сча­стья, в какой бы фор­ме ни выра­жа­лось оно. Но оно так и оста­ет­ся неис­пол­ни­мой меч­той рода чело­ве­че­ско­го. Но эво­лю­ция под води­тель­ством Учи­те­лей Мира посте­пен­но воз­во­дит нас к ощу­ще­нию той тон­кой радо­сти, про­ник­но­вен­ной и щемя­щей, кото­рая при­во­дит к внут­рен­не­му ком­фор­ту. Ведь сча­стье в нас живет, как ласточ­ка — в сво­ем гнез­де, закры­том от глаз человеческих.

Сча­стье и стра­да­ние — два полю­са пла­не­ты нашей жиз­ни. Зима как пери­од стра­да­ний застав­ля­ет нас мерз­нуть в невзго­дах, но мы зна­ем о лете, кото­рое неми­ну­е­мо при­дет. Кру­го­во­рот совер­ша­ет­ся непре­стан­но. Вели­кое коле­со вре­ме­ни не оста­нав­ли­ва­ет­ся. Его дви­же­ние и назы­ва­ет­ся бытием.

Пока дверь духа не откры­та, в нее посто­ян­но будет сту­чать рука стра­да­ний. И счаст­лив тот, кто нашел в сво­ем суще­ство­ва­нии звез­ду, кото­рая ука­жет и осве­тит место, где он дол­жен жить и пред­при­ни­мать уси­лия к изме­не­нию сво­ей природы.

Сча­стье — это согла­сие духа и тела. Сча­стье — это жела­ние не при­чи­нять людям скор­би и боли, не обре­тать лиш­не­го и не при­вя­зы­вать­ся к соб­ствен­но­сти, сми­ря­ясь с тем поло­же­ни­ем, в кото­рое поста­ви­ла нас судь­ба. Конеч­но, бла­го­род­ные жела­ния поощ­ря­ют­ся, но сред­ства их дости­же­ния долж­ны быть чистыми.

Толь­ко для тех, кто живет жиз­нью серд­ца, открыт пря­мой путь к пости­же­нию сча­стья. Но для обы­ва­те­ля в поня­тие сча­стья вхо­дит очень стран­ный набор в виде богат­ства, все­доз­во­лен­но­сти и вся­че­ских непо­треб­ных благ. Но сча­стье не зави­сит от мате­ри­аль­но­го бла­го­по­лу­чия. Сча­стье может быть и в шала­ше, если чело­век пре­ис­пол­нен иде­ей все­че­ло­ве­че­ско­го благополучия.

Сча­стья мож­но достичь и в тем­ные вре­ме­на, если в серд­це есть искра све­та. Сча­стье при­хо­дит, когда раз­да­ют­ся ста­рые дол­ги. Когда кар­ма нена­ви­сти ути­ха­ет и все импуль­сы с обе­их сто­рон уга­са­ют, тогда мир утвер­жда­ет­ся и гар­мо­ния при­во­дит энер­гии в порядок.

Накоп­ле­ния сча­стья, как и накоп­ле­ния муд­ро­сти и жиз­нен­но­го опы­та, — обя­за­тель­ное усло­вие для чело­ве­че­ства. Если чело­век рас­тра­тил накоп­ле­ния бла­га и вверг себя в без­дну зло­дей­ства и нена­ви­сти, то какая уда­ча может ему сопут­ство­вать? Доб­ро исся­ка­ет с каж­дой спаз­мой гне­ва. А радость накап­ли­ва­ет отло­же­ния сча­стья. И не обя­за­тель­но слу­ча­ет­ся так, что нам все уда­ет­ся. Глав­ное — чув­ство­вать сча­стье в себе самом. И это ощу­ще­ние нель­зя ни отнять, ни поте­рять, явив неко­ле­би­мость прин­ци­пов бла­га и сострадания.

Созву­чие, гар­мо­ния и ритм под­ра­зу­ме­ва­ют­ся под поня­ти­ем сча­стья. Сча­стье утвер­жда­ет­ся как вдох­но­ве­ние и бла­жен­ство. Как позна­ва­ние, любо­ва­ние и пол­но­та чувств огнен­ных. В сча­стье мир ста­но­вит­ся дру­гим, устрем­ля­ясь не к раз­вле­че­ни­ям и рос­ко­ши, но к ком­форт­но­му состо­я­нию духов­но­сти, посто­ян­но эво­лю­ци­о­ни­ру­ю­щей. Сча­стье вме­ща­ет любовь и радость. Счаст­лив быва­ет тот, кто жела­ет дру­гим бла­го­по­лу­чия и бла­го­ден­ствия, инте­рес­ных поис­ков и нахо­док, оза­ре­ний малых и боль­ших, кото­рые соби­ра­ют­ся в мощь откро­ве­ния. Сча­стье заклю­че­но в нахож­де­нии нити сво­е­го истин­но­го пред­на­зна­че­ния. Труд вдох­но­вен­ный явлен как один из при­зна­ков сча­стья. Но зем­ная мера раз­ве смо­жет вме­стить всю глу­би­ну это­го кос­ми­че­ско­го поня­тия? Оно все­объ­ем­лю­ще и глу­бин­но, не имея ни нача­ла, ни про­дол­же­ния в раз­ви­тии силы сво­ей. Лишь муд­рость может вме­стить гам­му раз­лич­ных состо­я­ний, кото­рые назы­ва­ют­ся чело­ве­че­ством сча­стьем. Для кого-то выужи­ва­ние лиш­не­го гро­ша из кар­ма­на ближ­не­го вызы­ва­ет дикую радость при­сво­е­ния соб­ствен­но­сти, и это они назы­ва­ют выс­шим состо­я­ни­ем чувств. Но для дру­го­го бла­го для всех детей, кров, уют и теп­лый угол явле­ны как бла­го­род­ное наиме­но­ва­ние это­го ощу­ще­ния. Палит­ра настоль­ко вели­ка и широ­ка, но име­ет зем­ные и небес­ные показатели.

Сча­стье мно­го­ли­ко и изоб­ре­та­тель­но и часто может шоки­ро­вать сво­ею изби­ра­тель­но­стью. Но в выс­шей сво­ей сте­пе­ни оно явля­ет­ся лишь на мгно­ве­нье: ина­че может наску­чить и сде­лать­ся обы­ден­ным. Но, раз­дав каж­до­му по малой искре сча­стья, уви­ди­те целое море сия­ю­щих огней, кото­рые свер­ка­ют поверх волн житей­ско­го оке­а­на. Эти огнен­ные цве­ты посе­ща­ют Анге­лы Све­та, что­бы пора­до­вать­ся за людей — что не так уж все в мире чело­ве­че­ском без­на­деж­но, — когда на сме­ну сле­зин­кам заго­ра­ют­ся необык­но­вен­ные све­то­чи сча­стья зем­но­го. И нуж­но совсем мало, для того что­бы его почув­ство­вать. Чем про­ще чело­ве­ку доста­вить радость, тем чище и непри­тя­за­тель­нее его желания.

Для сча­стья не нуж­ны ни день­ги, ни сла­ва, ни уют. Гар­мо­ния с миром созда­ет этот вол­шеб­ный свет в гла­зах. Уме­ние чув­ство­вать себя счаст­ли­вым в любой ситу­а­ции — это при­вхож­де­ние Мира Све­та в сердце.

Научим­ся у детей вере в радость каж­до­го дня. Неис­чер­па­е­мый огонь энту­зи­аз­ма, при­не­сен­ный ими из Тон­ко­го Мира, посте­пен­но истле­ва­ет, но все же мно­гие хра­нят неуга­си­мую искру вели­кой радо­сти как под­твер­жде­ние того, что мы при­шли на зем­лю, что­бы быть счастливыми.

Обре­тем сча­стье покоя. Обре­тем силу люб­ви ко всем суще­ствам все­лен­ной, види­мым и неви­ди­мым. Без соеди­не­ния с силой сча­стья невоз­мож­но понять Замы­сел Твор­ца Все­лен­ной. Мать Мира исто­ча­ет эма­на­ции Муд­ро­сти, Сча­стья и Радо­сти, ода­ряя ими всех живу­щих. Каж­до­му дана чаша жиз­ни, из кото­рой он пьет баль­зам неис­тре­би­мо­го вре­ме­ни. Пусть вих­ри сча­стья сло­жат венец спасения.

Тер­пе­ли­вость ука­зы­ва­ет на зре­лость духа и на уме­ние выждать момент сво­е­го уча­стия. Само ожи­да­ние для мно­гих мучи­тель­но. Неда­ром ска­за­но, что хуже все­го ждать и дого­нять. И в том и в дру­гом слу­чае напря­га­ет­ся сила, хотя и в поляр­ных сво­их про­яв­ле­ни­ях. Стре­ми­тель­ность и тер­пе­ние — два полю­са одно­го и того же процесса.

Опыт тер­пе­ния — вели­чай­шая шко­ла нахож­де­ния луч­ших воз­мож­но­стей для духа. Нель­зя тер­пе­ние ассо­ци­и­ро­вать с мед­ли­тель­но­стью, а тем более с непо­во­рот­ли­во­стью и ленью. Ценят не того вои­на, кото­рый без­рас­суд­но бро­са­ет­ся в бой и машет шаш­кой, не слу­шая ни при­ка­за коман­ду­ю­ще­го, ни сво­их това­ри­щей. Ору­жие вои­на — тер­пе­ние и хлад­но­кро­вие. Напря­же­ние боя нуж­но выдер­жать, не дово­дя себя до позор­но­го бегства.

Вся­кий труд свя­зы­ва­ют с тер­пе­ли­во­стью. Не может сра­зу все полу­чить­ся. Любая дея­тель­ность тре­бу­ет кро­пот­ли­во­го обу­че­ния, при­ле­жа­ния и внимания.

Тер­пе­ни­ем созда­ет­ся улей дел. Нель­зя свер­нуть взгля­дом гору за отсут­стви­ем целе­со­об­раз­но­сти, но каж­до­днев­ным уси­ли­ем мож­но достичь цели, даже если делать что-то поне­мно­гу, но мето­дич­но. Нани­зы­вая бисер на нит­ку, мож­но счи­тать это заня­тие почти бес­по­лез­ным, но жем­чуж­ное узо­ро­чье так необычно.

Мно­гие поня­тия вхо­дят в поня­тие тер­пе­ли­во­сти. Но при этом нель­зя счи­тать тер­пе­ли­во­го сла­бым или немощ­ным. Не тру­сость не обра­щать вни­ма­ния на кле­ве­ту и оскорб­ле­ния, но урок целе­со­об­раз­но­сти пове­де­ния. На каж­дый лай отве­чать — зна­чит само­му стать цеп­ным псом. Но нам вовсе не нуж­но воз­вра­щать­ся к дав­но забы­то­му звероподобию.

Тер­пе­ние даро­ва­но духу, про­хо­дя­ще­му дол­гой чере­дой жиз­ней. Нетер­пе­лив нови­чок, при­шед­ший совсем недав­но. Ожи­да­ние все­гда пока­жет накоп­ле­ния внут­рен­ней дис­ци­пли­ны. Нетер­пе­ли­вость вне­сет толь­ко лиш­нюю сумя­ти­цу и неже­ла­тель­ный вихрь воз­му­ще­ния в гар­мо­нию стихий.

Амби­ци­оз­ность и высо­ко­ме­рие явле­ны как при­знак моло­до­сти духа. Дети все­гда хотят быст­рее стать взрос­лы­ми и пыта­ют­ся выгля­деть стар­ше, при­ме­няя мето­ды вред­ных при­вы­чек. При­знак зре­ло­сти духа — рас­по­зна­ва­ние и терпение.

Тер­пе­ние име­ет боль­ше досто­инств, чем недо­стат­ков. Гони­мые и уни­жен­ные все­гда в луч­шем поло­же­нии, чем гони­те­ли. Кар­ма насти­га­ет нетер­пе­ли­вых, но муд­рый уме­ет ждать сво­е­го часа. Мож­но попы­тать­ся опе­ре­дить ожи­да­ю­ще­го и быст­рее достиг­нуть цели. Но спеш­ка лишь тра­та сил, тогда как ожи­да­ние муд­рое — их накоп­ле­ние. Ста­рый орел взле­та­ет на вер­ши­ну вер­шин в вос­хо­дя­щих пото­ках. Моло­дой — рвет кры­лья уси­ли­ем и, застиг­ну­тый бурей, сбра­сы­ва­ет­ся назад.

Лишь в стой­ко­сти про­тив разо­ча­ро­ва­ния выко­вы­ва­ет­ся насто­я­щее тер­пе­ние. Есть раз­ные сте­пе­ни удер­жа­ния себя от недо­стой­ных поступ­ков. Есть утра­та веры в спра­вед­ли­вость, дохо­дя­щая до отри­ца­ния Бога и судь­бы. Но и в такие мину­ты омра­че­ния про­ве­ря­ет­ся тер­пе­ние духа, при­хо­дя­ще­го из немыс­ли­мой дали Бес­пре­дель­но­сти. Если что-то толк­ну­ло каж­до­го из нас на этот мно­го­труд­ный путь в нику­да, зна­чит, есть в нем нечто такое, что пре­вы­ше стра­да­ний и неве­де­ния и что оправ­ды­ва­ет утра­ту сил и горечь потерь.

Посто­ян­но взы­ва­ем к тер­пе­нию и стой­ко­сти, так как вели­ка эпи­де­мия пси­хи­че­ско­го вам­пи­риз­ма. Слов­но Сатурн, эпо­ха пожи­ра­ет луч­ших сво­их детей, выса­сы­вая из них сер­деч­ные соки и бла­го­дат­ные энер­гии, обра­щая их в людей-робо­тов, в ходя­чих мерт­ве­цов, кото­рые спо­соб­ны не толь­ко пере­ра­ба­ты­вать полез­ное в отбро­сы, но и отрав­лять окру­жа­ю­щее про­стран­ство мутью сво­е­го болот­но­го мышления.

Тер­пе­ние — удел всех тех, кто под­нял­ся над тол­пой и воз­вы­ша­ет­ся над ней, как оди­но­кая ска­ла. Тер­пе­ние, хотя и затя­нув­ше­е­ся, — чув­ство зем­ной сти­хии, кото­рая ждет мил­ли­о­ны и мил­ли­ар­ды зем­ных лет сле­ду­ю­ще­го вопло­ще­ния. Тер­пе­ние не страх и не сла­бость, но пони­ма­ние вра­ча-эпи­де­мио­ло­га, нахо­дя­ще­го­ся в оча­ге зара­зы. И если в при­сту­пе гне­ва мы вдруг сорвем мас­ку тер­пе­ния, то обя­за­тель­но нагло­та­ем­ся энер­гий, отрав­лен­ных империлом.

Сдер­жан­ность и тер­пе­ние в обще­нии с труд­ны­ми людь­ми поощ­ря­ют­ся как сред­ство обре­те­ния наход­чи­во­сти в пони­ма­нии тако­го рода существ. Люди негод­ные и невы­но­си­мые часто про­ис­хо­дят из тех, кто был обде­лен любо­вью и лас­кой, обез­до­лен и уни­жен. По этой при­чине нарос­ла обо­лоч­ка гру­бо­сти и непри­я­тия чужо­го мне­ния. Им хочет­ся быть кам­нем, кото­рый лежит на дне и слы­шит лишь рокот тече­ния. Но и у кам­ней судь­ба многообразна.

Тер­пе­ние часто похо­же на сми­ре­ние, кото­рое, на пер­вый взгляд, сов­ме­сти­мо с уни­же­ни­ем и гоне­ни­ем. Но на самом деле вне дей­ствия кар­мы ниче­го про­изой­ти не может. И неза­слу­жен­но уни­жен­ный зара­ба­ты­ва­ет себе луч­шую судь­бу. И быть гони­мым, окле­ве­тан­ным и уни­жен­ным пред­по­чти­тель­нее, чем гони­те­лем и преследователем.

Тер­пе­ние скла­ды­ва­ет моза­и­ку мгно­ве­ний жиз­ни, мгно­ве­ний тон­ких про­яв­ле­ний, кото­рые откры­ва­ют­ся перед пут­ни­ком, не при­вык­шим спе­шить. Пере­рас­тая в сми­ре­ние как осо­знан­ное под­чи­не­ние Выс­шей Воле, тер­пе­ние упо­ря­до­чи­ва­ет шквал негар­мо­нич­ных энер­гий, накап­ли­вая потен­ци­ал усидчивости.

Тер­пе­ние не может быть меха­нич­ным. Пло­ти­на, кото­рая пере­го­ра­жи­ва­ет реку, сми­ря­ет дикую мощь тече­ния, под­ни­мая уро­вень энер­гий. Но если пото­ку не дать тур­би­ну, пре­об­ра­жа­ю­щую дикую силу воды в элек­три­че­ство, река про­сто раз­мо­ет все постро­е­ния человеческие.

Для зада­чи испол­не­ния дает­ся тер­пе­ние. Бес­цель­ное блуж­да­ние накоп­лен­ных сил как клад, зары­тый кем-то в зем­лю, что­бы он нико­му не достал­ся. Острие силы, как огнен­ная дуга, высве­чи­ва­ет в про­стран­стве сре­до­то­чие пред­на­зна­че­ния. Имен­но в эту точ­ку долж­на напра­вить­ся сила терпения.

Тер­пи­те, но не пре­вра­щай­тесь в тру­сов. И где нуж­но дать отпор и отпо­ведь хули­те­лям все­го выс­ше­го, сме­ло встань­те на защи­ту доб­ро­го име­ни. Вол­ны зла гото­вы раз­не­сти хруп­кое постро­е­ние, вызвав в душе дрожь воз­му­ще­ния. Излюб­лен­ный при­ем тем­ных — вызвать из кре­по­сти тер­пе­ния душу и тер­зать ее копья­ми гне­ва, уни­что­жая тон­чай­ший фос­фор аури­че­ско­го пламени.

Зем­ная жизнь пол­на боли. И боль дела­ет нас тер­пе­ли­вы­ми и тер­пи­мы­ми. Поспеш­ность угне­та­ет нас сво­ей необ­ду­ман­но­стью. Но тер­пе­ли­вость срод­ни муд­ро­му ожи­да­нию. Рож­дая тер­пе­ние, гар­мо­ни­зи­ру­ем про­стран­ство. Луч тер­пе­ния, как пира­ми­да, явля­ет воз­вра­ще­ние энер­гий в состо­я­ние рав­но­ве­сия, где их губи­тель­ные вих­ри, насы­щен­ные нетер­пе­ни­ем, воз­вра­ща­ют­ся в состо­я­ние изна­чаль­ной чистоты.

Без тер­пе­ния и дис­ци­пли­ны не может быть ника­ко­го опы­та. Даже твор­че­ство не спо­соб­но раз­ви­вать­ся, если лишь от слу­чая к слу­чаю про­ис­хо­дят вдохновения.

Тер­пе­ние тво­рит чуде­са. Тер­пе­ние тво­рит вели­чай­шие про­из­ве­де­ния искус­ства, кото­рые тыся­чи и тыся­чи лет слу­жат и будут слу­жить образ­цом для под­ра­жа­ния и источ­ни­ком вдох­но­ве­ния целым поко­ле­ни­ям худож­ни­ков. Тер­пе­ние, пере­ра­ба­ты­вая напря­же­ние стра­да­ний, выхо­дит побе­ди­те­лем из про­ти­во­сто­я­ния, являя досто­ин­ство и пре­об­ла­да­ние силы духа.

Сеть твор­че­ства спле­та­ет­ся не одним чело­ве­че­ством, но целы­ми заин­те­ре­со­ван­ны­ми в цели про­све­ще­ния чело­ве­че­ства груп­па­ми по ту и по эту сто­ро­ну Реки Жиз­ни. И с того бере­га духи Тон­ко­го Мира счи­та­ют нас стра­даль­ца­ми, как и мы, про­во­жая близ­ких в послед­ний путь.

У духа есть лишь един­ствен­ный путь — вверх и ввысь. А безыс­ход­ность, нас посе­ща­ю­щая, толь­ко накоп­ле­ние сил тер­пе­ния и наход­чи­во­сти. Зато­че­ние во тьме внут­рен­ней направ­ле­но на поиск твер­ды­ни в себе и све­та сер­деч­но­го солн­ца, неза­хо­дя­ще­го и негасимого.

Аске­тизм не име­ет ника­ко­го зна­че­ния для духов­но­го раз­ви­тия. Гораз­до важ­нее тер­пе­ли­вость, кото­рая накап­ли­ва­ет мас­су высо­ких досто­инств, начи­ная от нес­тя­жа­ния, до сопе­ре­жи­ва­ния беде близ­ких и чужих людей. В тер­пе­нии скры­та сила самореализации.

Пони­мать каж­дую душу — озна­ча­ет состра­дать ей и уте­шать ее, ути­шая горе­сти и стра­сти. Душа стра­да­ет в око­вах тела. Ост­ры ког­ти физи­че­ско­го мира. Каж­дый дух ждет баль­за­ма сострадания.

Конеч­но, нуж­но вели­кое тер­пе­ние, что­бы видеть и при­зна­вать луч­шие каче­ства в чело­ве­ке. Но при­вы­кай­те при­ни­мать людей таки­ми, какие они есть.

Нуж­но тер­петь всех, как малых детей. Нуж­но пони­мать бие­ние пуль­са жиз­ни даже в явле­ни­ях непо­слу­ша­ния и агрес­сии, ибо по-дру­го­му люди не спо­соб­ны выра­зить про­тест про­тив тво­ря­щей­ся несправедливости.

Тер­пи­те даже самых ник­чем­ных людей до тех пор, пока откро­вен­ное пре­да­тель­ство не омра­чит отно­ше­ния. Сила тер­пи­мо­сти при­но­сит пло­ды преображения.

Учи­тесь ждать без­мя­теж­но, не давая ни искры сво­е­го недо­воль­ства демо­нам нетер­пе­ния. При­ми­те ожи­да­ние как выдерж­ку вина дра­го­цен­но­го, а зем­ное суще­ство­ва­ние — как упраж­не­ние в терпении.

Стра­дая и испи­вая чашу скор­би, накап­ли­ва­ем тай­ну радо­сти жиз­ни, тай­ну зна­ний о неосла­бе­ва­ю­щей силе веч­но­го состра­да­ния Выс­ших Миров к роду чело­ве­че­ско­му. Постра­дав сами, научим­ся про­щать и быть тер­пи­мы­ми. В тер­пе­нии созре­ва­ет плод про­зре­ний. В тер­пе­нии выяв­ля­ет­ся зер­но духа человеческого.

Не счи­тай­те нетер­пи­мость выхо­дом душев­но­го огня. Нетер­пи­мость есть неуправ­ля­е­мая реак­ция невос­пи­тан­ных эмо­ций. В нетер­пи­мо­сти гнез­дят­ся все дур­ные наклон­но­сти чело­ве­ка, о кото­рых он сам может и не подо­зре­вать. Это та часть созна­ния, кото­рая закры­та от кон­тро­ля ума, но пол­но­стью под­власт­на чув­ствам земным.

Покров энер­гий так пло­тен и взры­во­опа­сен, что малей­шее недо­воль­ство может создать мгно­вен­ный обрат­ный удар, уни­что­жа­ю­щий сво­им след­стви­ем саму при­чи­ну явле­ния. Поэто­му осо­бен­но зло­бо­днев­ным зву­чит при­зыв к тер­пи­мо­сти, состра­да­нию и люб­ви не в клю­че спаз­ма­ти­че­ском, но в общем пото­ке обще­ствен­ных отно­ше­ний. Чело­век обре­та­ет спо­соб­но­сти тако­го тво­ря­ще­го и раз­ру­ши­тель­но­го уров­ня, кото­рый мож­но срав­нить раз­ве что с ядер­ным реактором.

Но тер­пи­мость не есть все­про­ще­ние или индуль­ген­ция от Все­выш­не­го Отца за про­шлые и буду­щие пре­ступ­ле­ния. Тер­пи­мость учи­ты­ва­ет досто­я­ние серд­ца. И если вме­сто него сия­ет чер­ный без­дон­ный коло­дец, то сто­ит ли тра­тить вре­мя на про­ще­ние, кото­рое под­ра­зу­ме­ва­ет пока­я­ние и исправ­ле­ние? Для пустых обо­ло­чек эти поня­тия неведомы.

При­зы­вать к отве­ту тех, кто лишь внешне похож на чело­ве­ка, бес­по­лез­но. И таких дву­но­гих, таких ходя­чих мерт­ве­цов, чьи тела дав­но уже заня­ли демо­ны, вели­кое мно­же­ство. На изло­ме веков кар­ма нис­хо­дит даже до демо­нов, давая им воз­мож­ность побы­вать в чело­ве­че­ском теле, а зна­чит, эво­лю­ци­о­ни­ро­вать. Но чис­ло тех, кто при­нял урок вхож­де­ния в люд­ское созна­ние, — еди­ни­цы из сот­ни тысяч. Целе­со­об­раз­ность лег­ко смы­ка­ет­ся с бес­прин­цип­но­стью, если нет эти­че­ской состав­ля­ю­щей созна­ния, кото­рая нико­гда не поз­во­лит пере­сту­пить чер­ту дости­же­ния цели любой ценой.

Тер­пи­мость не все­про­ще­ние и не пота­ка­ние сла­бо­стям чело­ве­че­ским. Тер­пи­мость и неосуж­де­ние лишь отчет­ли­вое зна­ние уров­ня чело­ве­че­ской при­ро­ды. Ведь ребен­ка про­ща­ют за его шало­сти спу­стя корот­кое вре­мя. Но дья­воль­ский зана­вес гне­ва, окру­жа­ю­щий на какое-то мгно­ве­ние ауру чело­ве­ка, может сжечь все луч­шие дости­же­ния духа. Ведь мате­рия высо­ких духов­ных пости­же­ний так хруп­ка и эфемерна.

Тер­пи­мость не сла­бость, но один из инстру­мен­тов рас­по­зна­ва­ния. Уме­ние слу­шать и слы­шать важ­нее пусто­го крас­но­бай­ства. Тер­пи­мость — сте­ны кре­по­сти, охра­ня­ю­щие кос­ми­че­ское досто­ин­ство чело­ве­ка. Нам есть что хра­нить и что беречь для буду­ще­го. Ведь излу­че­ние ауры лишь свет сокро­вищ, серд­цем хра­ни­мых. Мощь тай­ны жиз­ни исте­ка­ет бла­го­да­тью сер­деч­ной силы.

Люди совре­мен­ные в неве­ро­ят­ной сте­пе­ни заря­же­ны энер­ги­я­ми непри­ми­ри­мо­сти. Импе­рил настоль­ко впи­тал­ся в чело­ве­че­скую кровь, что доста­точ­но малой искры про­те­ста со сто­ро­ны собе­сед­ни­ка, для того что­бы вспых­нул пожар ссо­ры. Тем­ный огонь сте­лет­ся по лицу Зем­ли. Высво­бож­де­ние себя из этих энер­гий, очи­ще­ние и недо­пу­ще­ние подоб­но­го в необо­зри­мом буду­щем выко­вы­ва­ет кли­нок досто­ин­ства Вои­на Света.

Мож­но посо­ве­то­вать каприз­ным людям осмыс­лить свое пове­де­ние. Ина­че жизнь нач­нет гово­рить с ними на дру­гом язы­ке. И тогда чело­век готов будет про­явить тер­пи­мость, но уже под гне­том обсто­я­тельств. Такое при­нуж­де­ние очень полез­но для тех, кто тре­бу­ет к себе цар­ско­го обхож­де­ния. Скром­ность все­гда под­ра­зу­ме­ва­ет терпимость.

Вол­на зави­сти, зло­бы и нена­ви­сти под­ни­ма­ет со дна ярость живот­ных вопло­ще­ний. Но зачем нам про­шло­год­ний снег? Гар­мо­ния важ­нее уку­сов кома­ри­ных. А мера бла­го­род­ства каж­до­го серд­ца про­дик­ту­ет меру снис­хо­ди­тель­но­сти. Помни­те: все люди — дети, несмот­ря на обли­чье старческое.

Люди пото­му и кри­чат, что ста­ра­ют­ся услы­шать самих себя. Тру­су не хочет­ся обна­ру­жи­вать свою сла­бость, поэто­му он при­кры­ва­ет ее гро­хо­том скан­да­лов и гру­бо­стью слов. Но дере­ву не меша­ет рас­ти гро­хот кам­не­па­да в горах. Испы­та­ние спо­кой­стви­ем и есть выс­шее сми­ре­ние. Когда ты в силах спра­вить­ся с гру­би­я­ном, но не пере­чишь ему и про­сишь у него про­ще­ния, — это и есть про­яв­ле­ние необыч­ной терпимости.

Сопри­ка­сать­ся с миром яро­го тама­са так тяж­ко. Но ина­че не испы­та­ешь себя на проч­ность про­тив­ле­ния злу. И послед­нее выра­жа­ет­ся в тер­пи­мо­сти. И если не помо­га­ют уве­ще­ва­ния дру­зей и близ­ких, душу начи­на­ют окли­кать голо­са вра­гов. И все боль­ше людей пони­ма­ет, что луч­ший путь — это нена­си­лие и тер­пи­мость: ина­че поло­ви­ну насе­ле­ния сто­и­ло бы пре­дать смер­ти по реше­нию недо­воль­ных ими.

Тер­пи­мость име­ет свои гра­ни­цы. Тер­пи­мость напря­га­ет кокон ауры и рас­ши­ря­ет ее. Искры сол­неч­ной плаз­мы пля­шут, сме­ши­ва­ясь с руби­но­вой обо­лоч­кой, выжи­гая смо­лу веч­но­го недо­воль­ства людьми.

Не стре­ми­тесь добить­ся от людей откро­вен­но­сти, но про­сто научи­тесь накла­ды­вать обез­бо­ли­ва­ю­щие пла­сты­ри на неза­жи­ва­ю­щие раны серд­ца. Есть такие раны, что нико­гда не зарас­та­ют и, оста­ва­ясь рас­кры­ты­ми, при­чи­ня­ют невы­но­си­мую боль и стра­да­ние летя­щей жиз­ни. Не суди­те стро­го нико­го. Раз­бе­ри­тесь с каж­дой душой — и уви­ди­те лицо вели­чай­шей тра­ге­дии человечества.

Надеж­да рож­да­ет любовь. И нуж­но быть тер­пи­мы­ми к строп­ти­вым, непо­кор­ным и черес­чур само­уве­рен­ным и агрес­сив­ным. Это лишь скор­лу­па, защи­ща­ю­щая их душу.

Обре­те­ние устой­чи­вой муд­ро­сти не воз­мож­но без тер­пи­мо­сти к детям Зем­ли. Ина­че нель­зя будет про­стить ни один из глу­пых и неле­пых поступ­ков человечества.

Обще­ство высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ных созна­ний еще ждет сво­е­го часа. И рас­твор, скреп­ля­ю­щий души, есть тер­пи­мость, береж­ность и вза­им­ная любовь. Дух через любовь к чело­ве­че­ству про­яв­ля­ет свою силу.

Все вели­кое про­зрач­но и про­сто. Но враг любо­го постро­е­ния — отсут­ствие тор­же­ствен­но­сти. Даже про­сто­та тор­же­ствен­на. Вели­кая любовь не про­сто вос­тор­жен­на, ибо вос­торг мимо­ле­тен, но глу­бо­ко тор­же­ствен­на. Тор­же­ствен­ность — это вос­торг, уси­лен­ный пре­дан­но­стью люб­ви, и пото­му сила ее воз­рас­та­ет со вре­ме­нем и раз­ви­ва­ет­ся в Беспредельность.

Тор­же­ствен­ность — вос­пи­та­ние про­стран­ства. Сер­деч­ные токи в наи­луч­шем зву­ча­нии сво­ем пере­да­ют виб­ра­ции в мир и зажи­га­ют ими ауру пла­не­ты. Тор­же­ствен­ность — молит­ва без­молв­ная. Тор­же­ствен­ность — искря­щий­ся источ­ник радо­сти. Тор­же­ствен­ность — сест­ра искрен­но­сти и люб­ви. Накал выс­ших чувств вос­пла­ме­ня­ет серд­це. Поэто­му важ­но все­гда нести искру тор­же­ствен­но­сти, про­хо­дя сквозь тер­нии бытия.

Тор­же­ствен­ность соби­ра­ет­ся из мгно­ве­ний выс­ше­го напря­же­ния. Когда дух при­зы­ва­ет из всех царств послать самое совер­шен­ное, серд­це пере­пол­ня­ет­ся силой духов­но­го огня и молит­ва воз­но­сит­ся в луче Агни. Мыс­ли, про­ка­лен­ные в пла­ме­ни его, ста­но­вят­ся мол­ни­я­ми силы.

Тор­же­ствен­ность близ­ка пони­ма­нию выс­шей люб­ви. Она отры­ва­ет созна­ние от ощу­ще­ния буд­нич­но­сти. Когда дух широ­ко откры­ва­ет свои цар­ские вра­та, лишь тор­же­ствен­ность спо­соб­на выдер­жать ток вер­хов­ной силы.

Имен­но тор­же­ствен­ность обра­зу­ет мгно­ве­ния, кото­рые соби­ра­ют мате­рию бла­го­да­ти в кри­сталл ринг­сэ. Как выс­ший аспект духов­ной радо­сти и пре­дан­но­сти ток тор­же­ствен­но­сти креп­че все­го соеди­ня­ет с Вели­кой Совер­шен­ной Сущ­но­стью. Про­стран­ство сия­ет огня­ми люб­ви, когда тор­же­ству­ет дух от сли­я­ния сер­дец. Так мож­но веч­но гореть, не сго­рая, в при­об­ще­нии к Судь­бе Выс­шей, в пла­ме­ни кото­рой сго­ра­ет пыль низ­ших карм.

В напря­же­нии высо­кой тор­же­ствен­но­сти состо­ит достой­ное при­ня­тие Луча Выс­ше­го. Без тре­пе­та вдох­но­вен­но­го раз­ве мож­но уло­вить все тон­чай­шие оттен­ки виб­ра­ций? Раз­ве мож­но Ток Учи­те­ля пере­ве­сти на сло­ва, если серд­це не откли­ка­ет­ся и не пуль­си­ру­ет горя­чей вол­ной почи­та­ния? Накал выс­ших чувств само­по­жерт­во­ва­ния созда­ет пред­по­сыл­ки для при­вхож­де­ния Луча Мудрости.

Без тор­же­ствен­но­сти даже высо­кое низ­во­дит­ся на самый при­ми­тив­ный уро­вень. Тор­же­ствен­ность иные могут посчи­тать пре­уве­ли­че­ни­ем. Но раз­ве не прав вдох­но­вен­ный свя­той, видя­щий Бога даже в цвет­ке и камне при­до­рож­ном? В каж­дом ато­ме пре­бы­ва­ет Дух Абсо­лю­та. И тор­же­ствен­но­сти сад при­бли­жа­ет явле­ние Учителя.

Без лику­ю­щей тор­же­ствен­но­сти не может быть цели устрем­ле­ния. Тор­же­ствен­ность как опо­ра для жеста сотруд­ни­че­ства. Тор­же­ствен­ность как запал к пси­хи­че­ской энер­гии чело­ве­че­ства. В ней сия­ют дра­го­цен­ные кру­пи­цы вели­кой неповторимости.

В тор­же­ствен­но­сти живут вели­чие почи­та­ния и бла­го­род­ство духа, при­во­дя­щие к той недо­ся­га­е­мой чер­те, когда чело­век уже не при­над­ле­жит себе, а выпол­ня­ет мис­сию соб­ствен­но­го пред­на­зна­че­ния. В тор­же­ствен­но­сти пре­кра­ща­ет­ся мель­ка­ние дней и не стра­да­ет дух в уду­шье будничности.

Тор­же­ствен­ность как выс­шее чув­ство, явля­ю­щее собой при­знак ангель­ской при­ро­ды в чело­ве­ке. Оно нахо­дит в неис­чер­па­е­мом хра­ни­ли­ще муд­ро­сти сло­ва, наи­бо­лее пол­но отве­ча­ю­щие высо­ким виб­ра­ци­ям духа.

Воз­вы­ше­ние созна­ния под­ра­зу­ме­ва­ет раз­ви­тие тор­же­ствен­но­сти и вос­хи­ще­ния. Как может про­изой­ти утон­че­ние без этих высо­ких состо­я­ний созна­ния? В них кро­ет­ся сила роста тон­ких чув­ство­ва­ний. В них кро­ет­ся энер­гия неиз­жи­то­го потен­ци­а­ла духа.

Важ­нее все­го — горе­ние серд­ца. Тор­же­ствен­ность как сплав устрем­ле­ния, пре­дан­но­сти и люб­ви к Вла­ды­че­ству Све­та отли­ча­ет­ся посто­ян­ством ров­но­го горения.

Пре­дан­ность дает люб­ви закре­пить­ся от вли­я­ний зем­ных, а тор­же­ствен­ность вдох­нов­ля­ет таин­ство люб­ви на новые нахож­де­ния. Тор­же­ствен­ность как мас­ло в лам­па­де слу­же­ния. Если нет тор­же­ству­ю­щей музы­ки вос­тор­га, то и любовь ста­нет мимо­лет­ным аро­ма­том, слу­чай­но зале­тев­шим в сердце.

Тор­же­ствен­ность не дает вдох­но­ве­нию поник­нуть. Она напря­же­ние луч­ших сил. Радость, тор­же­ствен­ность и любовь про­кла­ды­ва­ют путь крат­чай­ший. Радость — в тор­же­стве духа. Утвер­жде­ние незыб­ле­мых начал — в торжественности.