Человек сущий. Том первый стр. 102

Йога запре­ща­ет гово­рить и делать что-либо раз­дра­жа­ю­щее чело­ве­ка по той при­чине, что реак­ция может ока­зать­ся небла­го­вид­ной, и даже рез­кой. Такая тра­та энер­гий с обе­их сто­рон счи­та­ет­ся нару­ше­ни­ем зако­на спра­вед­ли­во­сти и непра­виль­ным спо­со­бом извле­че­ния сил. Если дух нару­ша­ет зако­ны госте­при­им­ства сво­им невоз­дер­жан­ным пове­де­ни­ем, кото­рое вле­чет за собой болезнь ближ­не­го, или даже уход чело­ве­ка с зем­но­го пла­на, с него будет спра­ши­вать­ся Кар­ма-Дэва­ми как за убий­ство. В зако­но­да­тель­стве мно­гих стран суще­ству­ет ста­тья уго­лов­но­го кодек­са, зву­ча­щая как «дове­де­ние до само­убий­ства». То же мож­но ска­зать и о тех, кто, гово­ря гру­бо и неува­жи­тель­но и игно­ри­руя нор­мы чело­ве­че­ских отно­ше­ний, при­чи­ня­ет вред чело­ве­ку и само­му вели­ко­му пространству.

От чело­ве­че­ско­го неве­же­ства, от мыс­лей тем­ных высо­кие духи боле­ют силь­нее, чем от забо­ле­ва­ний инфек­ци­он­ных, хотя и они есть порож­де­ние испор­чен­но­го мыш­ле­ния. Если для гру­бо­го чело­ве­ка мат и непо­треб­ные сло­ва при­выч­ны, то для утон­чен­ной души каж­дое такое сло­во как взрыв зло­вон­ной грязи.

Не ско­ро раз­ве­ет­ся тьма. Еще не ско­ро люди нач­нут пони­мать, какое зло и болезнь при­но­сят они себе сквер­но­сло­ви­ем в жаж­де любым пово­дом обра­тить на себя вни­ма­ние. Но тихие подвиж­ни­ки в про­хла­де пещер дела­ют боль­ше, чем кри­ча­щие тол­пы на пло­ща­дях, куп­лен­ные за гро­ши. Но луч­ше дай­те в руки тол­пе ору­дие тру­да, что­бы язык не осквер­нял про­стран­ство, а руки тру­ди­лись, напол­ня­ясь уста­ло­стью и совер­шая бла­го­род­ное дело сози­да­ния жиз­ни и пере­устрой­ства былого.

Руга­тель­ства мож­но назвать вызо­вом тем­ных сил. Не уди­ви­тель­но, что после такой про­це­ду­ры чело­век чув­ству­ет себя опу­сто­шен­ным и глу­бо­ко уни­жен­ным. Осквер­не­ни­ем души нуж­но счи­тать каж­дый акт оскорб­ле­ний. Руга­тель­ства свя­зы­ва­ют дух с самы­ми низ­ши­ми сло­я­ми мате­рии, где гру­бая воля, и лишь толь­ко она, удер­жи­ва­ет хао­ти­че­ские энер­гии каки­ми-то ужа­са­ю­щи­ми мето­да­ми устрашения.

Сквер­но­сло­вие и мат упо­треб­ля­лись чер­ны­ми мага­ми Атлан­ти­ды для тем­ных вызы­ва­ний. Уни­же­ние само­го свя­щен­но­го — мате­рин­ско­го, жен­ско­го нача­ла — явля­ло собой самый раз­нуз­дан­ный про­из­вол тем­ных сил.

Мат — язык Мара­ка­ры и соот­вет­ству­ет виб­ра­ции самых низ­ких сло­ев. Поэто­му осте­ре­гай­ся слу­шать и про­из­но­сить хотя бы полу­шу­тя такие выра­же­ния, засо­ря­ю­щие про­стран­ство. Их послед­ствия во мно­гом хуже импе­ри­ла. Уни­же­ние мате­рин­ско­го нача­ла все­гда счи­та­лось самым страш­ным пре­ступ­ле­ни­ем. Зло­сло­вия и руга­тель­ства, поно­ся­щие Мать Мира, попи­ра­ют самое светлое.

Погру­жа­ясь во мрак, люди при­зы­ва­ют сата­нин­ские силы, про­из­но­ся матер­ные сло­ва. Лишь сила глу­бин зла откли­ка­ет­ся на них. Слу­ги и жре­цы Мора­ны — чер­ной смер­ти — вынес­ли в мир их на поги­бель. Но мы обра­ща­ем­ся к Солн­цу, Луне и Зем­ле-Мате­ри, к выс­шим ее прин­ци­пам, к духу свет­ло­му — и они дают силу серд­цу наше­му. Не убо­им­ся тем­ных закли­на­ний, но будем знать, что люди, душой смер­дя­щие, при­ме­ня­ют их для утвер­жде­ния тьмы. В Мирах Све­та мно­го вдох­но­вен­ных рит­мов. И зву­ча­ние свя­щен­ных слов очи­ща­ет ткань про­стран­ства, как про­точ­ная вода отбе­ли­ва­ет полот­но. В молит­вах мы выра­жа­ем любовь к миру, и лишь она дает нам силу. Но вызов духов тьмы оста­вим тем, кто боит­ся Све­та Белого.

Пре­крас­ные сло­ва гово­рят вслух, не стес­ня­ясь того, что они кем-то будут услы­ша­ны. Но сплет­ни мерз­кие и лжи­вые пере­да­ют­ся шепо­том, слов­но боясь того, что обна­ру­жат люди поро­ди­те­ля явления.

Мат — вызы­ва­нье духов тьмы из недр. А сквер­но­сло­ву не видать уда­чи. Ведь злое сло­во, что про­из­не­се­но, срод­ни кри­стал­лу тле­ю­ще­го опия. От смрад­ных запа­хов пита­ют­ся духи тьмы, что пря­чут­ся в тумане дна ущелий.

Не сле­ду­ет прак­ти­ко­вать чер­ную магию для услаж­де­ния слу­ха неве­же­ствен­ных толп. Худ­ший вид сквер­но­сло­вия — осо­знан­ный, когда при­ме­ня­ют его с направ­лен­ной целью и с при­ло­же­ни­ем уси­ле­ния мыс­лью и волей. Аст­рал про­во­ци­ру­ет сквер­но­сло­вие и непо­треб­ные дей­ствия. Но нель­зя сооб­щать сло­вам злую силу. Они ста­но­вят­ся демо­на­ми, путь преграждающими.

Заблуж­де­ния и сквер­но­сло­вия ста­ли ново­мод­ной утехой, кото­рой пре­да­ют­ся люди выс­ше­го обще­ства. Вырож­де­ние духа так при­скорб­но. Разу­чив­шись слу­шать голо­са при­ро­ды, люди род­ной язык пре­вра­ти­ли в непре­рыв­ный поток сквер­но­сло­вий. Но ни одно бран­ное сло­во и угро­за не оста­нут­ся без вни­ма­ния и воз­вра­тят­ся к хуля­ще­му с лихвой.

Враг про­тис­ки­ва­ет­ся во все сфе­ры, в том чис­ле и в речь, кото­рая кри­стал­ли­зу­ет кос­ми­че­ские зву­ки в нашей ауре. След­ствие необ­ду­ман­но ска­зан­но­го сло­ва не дано устра­нить даже Арха­ту. Нель­зя стро­ить себе при жиз­ни гро­бо­вой камень.

«Кра­со­та», — мож­но повто­рять как ман­трам очи­ще­ния. «Радость», — как ман­тру устрем­ле­ния к мирам совер­шен­ным. «Здо­ро­вье», — как молит­ву рав­но­ве­сия наше­го тела. Каж­дое сло­во чело­ве­че­ское несет виб­ра­цию кра­со­ты и гар­мо­нии. Но сквер­но­сло­вие и ругань пре­вра­ща­ют про­стран­ство в ском­кан­ную грязь.

Не трать­те вре­мя на зло­сло­вие. Если не може­те ина­че, тру­ди­тесь до изне­мо­же­ния физи­че­ски или моли­тесь, не отвле­ка­ясь на обра­зы, вас иску­ша­ю­щие. В момент отвле­че­ния от глав­ной мыс­ли вкра­ды­ва­ют­ся в душу искус и голос ума, кото­рый уба­ю­ки­ва­ет совесть и оправ­ды­ва­ет недо­стой­ные дей­ствия. Чистый чело­век все­гда жале­ет, про­из­но­ся гнус­ное сло­во. Но вовре­мя осо­знав­ший недо­стой­ность тако­го дей­ствия уже учит­ся в шко­ле милосердия.

Луч­ше при­ку­си­те кон­чик язы­ка, если жела­е­те про­из­не­сти гру­бое сло­во. Кар­ма зла нелег­ка. Нель­зя пой­мать то, что уже рас­тво­ри­лось в про­стран­стве. Уро­ки буден поучи­тель­ны. На пово­ду гру­бо­сти бол­та­ют­ся демо­ны тьмы.

Нуж­но пом­нить, что, чем выше план­ку себе отме­ря­ем, тем более мощ­ный демон наблю­да­ет за нами — если не все­ля­ясь в тело, то пыта­ясь воз­дей­ство­вать через наши сло­ва и образ мыс­ли. Скром­ность не само­уни­чи­же­ние, а состо­я­ние защи­ты созна­ния, кото­рое укры­ва­ет нас и дела­ет неза­мет­ны­ми до той поры, пока мы не вырас­тем и не набе­рем­ся силы духа и стой­ко­сти про­тив Майи.

Не для того, что­бы гор­ды­ню спря­тать, чело­век скро­мен, но по при­чине пони­ма­ния того, что путь позна­ния добра и муд­ро­сти бес­пре­де­лен. Каж­дое обра­ще­ние вни­ма­ния на себя — это оста­нов­ка в пути. И если оста­но­вил­ся — зна­чит, упу­стил момент обу­че­ния во вре­мя встре­чи с чело­ве­ком или с при­род­ной красотой.

Мате­рия судь­бы нико­гда не игно­ри­ру­ет прось­бы или тай­ные поже­ла­ния. И чем скром­нее они, тем бли­же к духов­ной при­ро­де, а пото­му и испол­ня­ют­ся неожи­дан­но. Скром­ность не под­ни­ма­ет столь­ко аст­раль­ной пыли вокруг и не при­вле­ка­ет вни­ма­ния согля­да­та­ев низ­ше­го аст­раль­но­го пла­на. Отто­го часто прось­бы и испол­ня­ют­ся. Чело­век не меша­ет себе горя­чим жела­ни­ем успе­ха и тем поз­во­ля­ет судь­бе действовать.

Скром­ность не зна­чит неуве­рен­ность в соб­ствен­ных силах, но наобо­рот — зна­ние сил накоп­лен­ных и неис­поль­зо­ва­ние их в целях разрушительных.

Скром­ность не кичит­ся ни доб­ро­де­те­лью, ни зна­ни­ем, ни положением.

Неумо­ли­мость судь­бы не обой­дет ни одно­го из нас, но со сми­рен­ным чело­ве­ком она обой­дет­ся мягче.

Скром­ность оби­хо­да отра­жа­ет не убо­гость, но эко­но­мию чело­ве­че­ских сил.

Внут­рен­няя скром­ность очи­ща­ет све­тиль­ник души от пыли пусто­го мыш­ле­ния и от копо­ти обид.

Скром­ность не порок и не укра­ше­ние хит­ро­го чело­ве­ка, но осо­зна­ние сво­е­го места в кру­ге вели­ких и малых собы­тий, миров и явлений.

Одеж­да скром­но­сти дела­ет пут­ни­ка мало­за­мет­ным. На тако­го вряд ли посяг­нет раз­бой­ник или гра­би­тель. И хотя мы не стра­шим­ся теней мра­ка, мы опа­са­ем­ся нарас­та­ния тьмы в себе.

Укры­вать­ся от глаз зави­сти жела­тель­но. Одеж­да скром­но­сти дела­ет сия­ние духа неви­ди­мым для недоброжелателей.

Одеж­да стран­ни­ка долж­на быть про­стой и не при­вле­ка­ю­щей вни­ма­ния. Тогда нико­му в голо­ву не при­дет пре­тен­до­вать на нашу собственность.

Склад­ки одеж­ды скром­но­сти скры­ва­ют меч побе­ды и доспех пости­же­ний. Под натис­ком ура­га­на дере­вья лома­ют­ся, если не ста­но­вят­ся более подат­ли­вы­ми. Даже скло­нив­шись до зем­ли, они выживают.

Скро­мен тот, кто постиг бес­пре­дель­ность позна­ния, бес­чис­лен­ность состо­я­ний оза­ре­ния и откро­ве­ний. Скро­мен и тих тот, кто слы­шит голо­са все­лен­ной, кос­ми­че­скую музы­ку и гулы бие­ния Серд­ца Мира. Раз­ве может он рас­ска­зать кому бы то ни было о сво­их пере­жи­ва­ни­ях и путе­ше­стви­ях в тон­ком теле, если клей­мо безум­ца дав­но уже постав­ле­но на все необыч­ные явле­ния, не объ­яс­ни­мые нынеш­ни­ми зако­на­ми науки?

Муд­рец внешне скро­мен и ничем не выде­ля­ет­ся из сре­ды чело­ве­че­ской, но дух его при­кос­нул­ся к дыха­нию свя­тынь и обо­жжен очи­ща­ю­щим Лучом Выс­ше­го Мира.

Труд­но узнать в зем­ной обо­лоч­ке носи­те­ля высо­ко­го духа, но внеш­няя невзрач­ность лишь защи­ща­ю­щая мас­ка. Скром­ность для муд­ре­ца как пест­рый наряд для актера.

Зем­ная ску­ка кро­ет­ся в одно­об­ра­зии оби­хо­да. Но внут­рен­няя рабо­та дает такую бес­пре­дель­ность воз­мож­но­стей, что мож­но меч­той созда­вать хра­мы све­та и сия­ю­щие кораб­ли, уно­ся­щие к иным мирам. И эти путе­ше­ствия будут намно­го ярче посе­ще­ния Канар­ских ост­ро­вов или пля­жей в Дубаи. Нуж­но научить­ся путе­ше­ство­вать в духе.

При­вы­ка­ние к хоро­ше­му, поми­мо все­го про­че­го, име­ет и раз­ла­га­ю­щий фак­тор. Тот, кому скуч­но, не най­дет себе при­ста­ни­ща нигде, ибо тускл диа­па­зон его вос­при­я­тия. Слиш­ком низок уро­вень впе­чат­ле­ний, тон­ких и эсте­ти­че­ских, раз­ви­тых в нем. И оче­вид­ная кра­со­та не вол­ну­ет и не зажи­га­ет сво­им боже­ствен­ным вет­ром угас­шие угли сер­деч­но­го восхищения.

Ску­ка есть клет­ка, вос­пи­тан­ная без­де­льем. В гнез­де ее вырас­та­ют капри­зы и неве­ро­ят­ные фан­та­зии, воз­буж­да­е­мые Май­ей. И чем выше нерв­ная орга­ни­за­ция чело­ве­ка, тем более ярким цве­том цве­тет мыс­лен­ное сопро­вож­де­ние наших заблуждений.

Поня­тие «сми­ре­ние» пре­вра­ще­но совре­мен­ны­ми гла­ша­та­я­ми фило­соф­ских школ в обо­зна­че­ние сла­бо­сти и неспо­соб­но­сти про­ти­во­сто­ять силам тьмы. Людям искус­ствен­но навя­зы­ва­ет­ся духов­ная импо­тен­ция. Но сми­ре­ние пони­ма­ет­ся как уме­ние сми­рить оке­ан внут­рен­них стра­стей, под­чи­нив силу их еди­но­му смыс­лу, еди­ной зада­че пре­об­ра­же­ния буд­нич­но­сти в неповторимость.

Мы рас­пи­на­е­мы соб­ствен­ны­ми гре­ха­ми. И сми­ре­ние как отказ от себя, потен­ци­аль­но боже­ствен­но­го и кос­ми­че­ско­го, дает нам трез­во взгля­нуть на нашу внут­рен­нюю при­ро­ду и наме­тить путь к исправ­ле­нию изъ­я­нов вос­пи­та­ния и неве­же­ства. Зна­ю­щий о том, что он необ­ра­зо­ван, уже пости­га­ет зна­ние, ибо жаж­да его велика.

Не нуж­но счи­тать сми­ре­ние одной из форм мало­ду­шия. Сми­ре­ние — осо­знан­ное тер­пе­ние и сле­до­ва­ние зако­ну: «Да будет Воля Твоя!» Выра­бо­тать насто­я­щее сми­ре­ние — это вели­чай­шая шко­ла про­дви­же­ния духа. Это не аске­тизм и не тапа­си­че­ские упраж­не­ния само­ис­тя­за­ния, но встре­ча кар­ми­че­ских уда­ров без страха.

Сми­ре­ние не трус­ли­вое бег­ство от про­ти­во­сто­я­ния сил добра и зла, но созна­тель­ная сила под­чи­не­ния Воле Судь­бы. Оно не бес­по­мощ­ность, но связь молит­вен­ная с Серд­цем Боже­ствен­ной Сущности.

Недо­воль­ство есть пах­та­нье низ­ших чувств, тогда как сми­ре­ние успо­ка­и­ва­ет все тела. Уми­ро­тво­ре­ние не бес­при­страст­ность, но лишь при­зна­ние при­о­ри­те­та совер­шен­ных чувств над низшими.

Сми­ре­ние — матерь муд­ро­сти. Скром­ность — поро­ди­тель­ни­ца доб­ро­же­ла­тель­но­сти. Пред­ви­де­ние — поро­ди­тель гар­мо­нии. И тер­пе­ние как пред­по­сыл­ка муже­ства. Сми­ре­ние, пре­об­ра­жен­ное в вели­чай­шее тер­пе­ние, может стать при­зна­ком рож­де­ния вели­ко­го духа.

Научить­ся быть доволь­ным самым малым — вос­пи­та­ние скром­но­сти, при­во­дя­щей к сми­ре­нию. Толь­ко оно спо­соб­но успо­ко­ить оке­ан раз­бу­ше­вав­ших­ся стра­стей. Толь­ко оно избав­ля­ет от уязв­ле­ний и уни­же­ний, ибо чело­век сам себя поста­вил в поло­же­ние униженного.

Лишь сми­ре­ние может устра­нить кипе­ние ненуж­ных стра­стей. Но сми­ре­ние такое, кото­рое пере­но­сит дей­ствие в иной план, где импе­ри­лу нет места.

Сми­ре­ние не сла­бость, но уга­ше­ние чер­но­го огня импе­ри­ла. Научив­шись про­щать, мы обре­та­ем власть над энер­ги­ей стра­стей и зла, кото­рые из глу­би­ны зве­ри­но­го ата­виз­ма пыта­ют­ся вер­нуть нам нашу ярость, что­бы питать­ся ее эма­на­ци­я­ми. Утвер­див­ший­ся в сми­ре­нии и рас­тво­рив­ший ока­ме­не­ло­сти ата­виз­ма само­сти вхо­дит в огнен­ную печь само­от­ре­че­ния, рас­плав­ляя руду ауры.

Сми­ре­ние не само­уни­чи­же­ние, но уга­ше­ние огней низ­шей сво­ей само­сти, в кото­рой рас­тут мон­стры вла­сти, зави­сти и жад­но­сти. Имен­но сми­ре­ние заме­ня­ет живот­ное рыча­ние и инстинкт духов­ны­ми каче­ства­ми, при­над­ле­жа­щи­ми чело­ве­че­ству ино­го плана.

Сми­ре­ние раз­ру­ша­ет мно­гие коз­ни тем­ных. Уни­что­жая напря­же­ние про­тив­ле­ния кар­ме, душа ста­но­вит­ся почти неуло­ви­мой для сетей зла. Осво­бож­ден­ность души сми­рен­ной откры­ва­ет путь в неве­до­мые обла­сти Боже­ствен­ной Радости.

Чело­ве­че­ская самость явля­ет бес­по­мощ­ность в Мире Духа. Не смо­жет душа, не осво­ив­шая азов сми­ре­ния, вой­ти в сия­ние Выс­ших Миров. Сми­ре­ние — инстру­мент осо­зна­ния реаль­но­го поло­же­ния сво­е­го «я» в мире добра и любви.

Сми­ре­ние — это неж­ность и осто­рож­ность к соб­ствен­ной душе, кото­рую песту­ешь и рас­тишь, как ребен­ка мало­го. Сми­ре­ние — охра­не­ние рас­ту­ще­го духа от отра­вы корич­не­во­го яда.

Вели­чай­ше­му сми­ре­нию учит нас при­мер Выс­ших Учи­те­лей. Будучи суще­ства­ми Огнен­но­го Пла­на, они сни­зо­шли до пла­на зем­но­го, что­бы ощу­тить ношу пло­ти, ее тягость и ско­пи­ще страданий.

Дис­ци­пли­на сми­ре­ния так же суро­ва, как и воин­ская, если еще не жест­че. Луч­ше винить себя, чем искать в дру­гих при­чи­ну сво­их неудач. Но в само­уни­чи­же­нии тоже нуж­но знать меру: ина­че энер­гия само­уни­чи­же­ния разо­вьет­ся безмерно.

Вопрос сми­ре­ния и тер­пе­ния мож­но пони­мать по-раз­но­му. Тер­пе­ние — как бы накап­ли­ва­е­мая энер­гия, не отрав­лен­ная импе­ри­лом недо­пу­ще­ния чего-либо. Тогда как сми­ре­ние — это состо­я­ние души, откры­той бес­пре­дель­но­му оке­а­ну твор­че­ства духов­но­го, даю­щее духу актив­но участ­во­вать в про­яв­ле­ни­ях это­го твор­че­ства. Это, ско­рее, состо­я­ние, близ­кое к кос­ми­че­ско­му покою или гар­мо­нии участ­ву­ю­щих в кос­ми­че­ском тру­де сил.

Тер­пе­ние не пас­сив­ное наблю­де­ние за ситу­а­ци­ей испол­не­ния вели­ко­го Зако­на Кар­мы, а настра­и­ва­ние жиз­ни на вол­ну пра­виль­но­го его испол­не­ния. Сми­ре­ние и есть состо­я­ние настрой­ки и смяг­че­ния самых ярых соб­ствен­ных нега­тив­ных про­из­рож­де­ний. Тер­пе­ние может лоп­нуть или взо­рвать­ся под натис­ком нега­ти­ва, ибо оно меха­нич­но и искус­ствен­но. Сми­ре­ние же нель­зя пере­ве­сти в плос­кость эмо­ций, ибо оно само есте­ство и гар­мо­ния. Цен­тры созву­чат сми­рен­но­му серд­цу, когда ветер даль­них миров несет вести кос­мо­са. Муд­рость посе­ща­ет тогда души люд­ские, зажи­гая роб­кую лам­па­ду вели­ко­го почи­та­ния Иерархии.

Сми­ре­ние — хоро­шо усво­ен­ное и осо­знан­ное тер­пе­ние. Чело­век может осо­зна­вать всю глу­би­ну уни­зи­тель­но­сти и без­рас­суд­ства со сто­ро­ны дву­но­гих и созна­тель­но идет на это, зара­ба­ты­вая духов­ную жерт­ву. Ни одно уни­же­ние, ни одна неспра­вед­ли­вость не оста­ют­ся без воз­да­я­ния. Кто мно­го жерт­ву­ет, тот мно­го и полу­ча­ет. Сама жизнь явля­ет­ся жерт­вой, непре­стан­но приносимой.

Уро­ки сми­ре­ния полу­ча­ем каж­дый день, овла­де­вая систе­мой накоп­ле­ний тон­ких энер­гий. Все, что не выска­за­но в запаль­чи­во­сти спо­ра и в атмо­сфе­ре дис­кус­си­он­но­го нега­ти­ва, осе­да­ет искра­ми золо­то­го огня в Чаше накоп­ле­ний. Опыт сми­ре­ния явля­ет уме­ние сохра­нить энер­гию серд­ца нерас­тра­чен­ной, как это про­ис­хо­дит во вре­мя обе­та мол­ча­ния, когда это явле­ние осо­бен­но усиливается.

Сми­ре­ние отно­сить нуж­но преж­де все­го к само­му себе, а не учить дру­гих тому, чего сам не постиг. Лишь тогда убе­ди­тель­ны уро­ки, когда учи­тель вла­де­ет темой и пред­ме­том доста­точ­но основательно.

И если выбран путь сми­ре­ния, то нуж­но сле­до­вать ему неот­ступ­но. Коней отпус­ка­ют в горы, но нуж­да ловит их в момент необ­хо­ди­мо­сти. Сми­рить чув­ства не озна­ча­ет убить их, но — заста­вить тру­дить­ся в ином режиме.

Подвиг само­со­вер­шен­ство­ва­ния созда­ет исто­рию неда­ром. Неда­ром память стран зиждет­ся на духов­ных стол­пах, ука­зав­ших путь ново­му чело­ве­че­ству. Само­со­вер­шен­ство­ва­ние почи­та­ет­ся как выс­шая фор­ма жиз­ни на зем­ле. Не само­воз­ве­ли­чи­ва­ние и доволь­ство, но поиск духов­ных устрем­ле­ний и дости­же­ние цели этих устрем­ле­ний ука­зы­ва­лись как испол­не­ние зада­чи жиз­ни человечества.

Кос­мос, вме­щая в себе зер­но духа, все же стре­мит­ся к совер­шен­ство­ва­нию. Хотя в нем все есть изна­чаль­но, он ищет спо­со­бы при­ло­же­ния соб­ствен­ной силы, в напря­же­нии раз­ви­вая свои спо­соб­но­сти. Таин­ство совер­шен­ство­ва­ния доступ­но всем суще­ствам мира. Про­стой уго­лек меч­та­ет стать алма­зом. Но для это­го он дол­жен под­верг­нуть­ся тако­му дав­ле­нию сре­ды, что ему оста­ет­ся один путь — пре­об­ра­зить себя из чер­но­го, мяг­ко­го и непро­зрач­но­го в чистый, твер­дый и свет­лый камень, кото­ро­му нет цены.

Прин­цип совер­шен­ство­ва­ния зало­жен в самой мона­де. Высо­кие Духи сре­ди рода чело­ве­че­ско­го име­ну­ют­ся Адамантами.

Буду­щее созда­ет­ся силою наше­го духа, силою наше­го тру­да. Каче­ство жиз­ни созда­ет бла­го­по­лу­чие, духов­ное и мате­ри­аль­ное. Каче­ство жиз­ни как путь к совер­шен­ству может выра­ба­ты­вать­ся не одну жизнь, уда­ляя наи­бо­лее затем­нен­ные участ­ки души. Пока душа не будет очи­ще­на и не ста­нет свер­кать как алмаз, невоз­мож­но уви­деть точ­ку сре­до­то­чия духа.

В любой теме ищи­те самую высо­кую точ­ку смыс­ла. Духов­ный зенит тре­бу­ет воз­вы­ше­ния созна­ния, а не наобо­рот. Мож­но быть хоро­шим, и даже доб­рым, чело­ве­ком, но зани­же­ние самых высо­ких поня­тий и низ­ве­де­ние через них общих энер­гий до уров­ня анек­до­тов может ока­зать­ся на руку лишь тем­ным, кото­рые при­вык­ли очер­нять все высо­кое и низ­вер­гать все духов­ные авторитеты.

Труд­но най­ти людей совер­шен­ных. Нуж­но усмат­ри­вать, в какую сто­ро­ну скло­ни­лись весы созна­ния. Если поло­жи­тель­ное пре­об­ла­да­ет над низ­мен­ным, мож­но сме­ло дове­рять таким людям, ибо дух ищу­щий не обма­нет. Воз­го­ра­ю­щий­ся огонь под­ни­ма­ет­ся все выше и выше, выжи­гая из нашей пло­ти, как из гли­ня­ной посу­ды в печи для обжи­га, тяже­лые эле­мен­ты, делая нас все более лег­ки­ми, звон­ки­ми и не про­ни­ца­е­мы­ми для вли­я­ния иных стихий.

Мы не можем исклю­чить нико­го из про­цес­са сво­е­го совер­шен­ство­ва­ния. Даже наши недоб­ро­же­ла­те­ли есть лишь часть нас. Отра­же­ние наше­го внут­рен­не­го мира — суще­ства, нас окру­жа­ю­щие. Как гово­рил муд­рец, гля­дя на боль­ных, нищих и пья­ных: «Это тоже мы».

Не отво­ра­чи­вай­тесь от слу­чай­ных встреч­ных. Не пытай­тесь сво­им сно­биз­мом отго­ро­дить­ся от их неве­же­ства и кар­ми­че­ских про­блем, опа­са­ясь завяз­нуть в чужой боли. Так мож­но дой­ти до того, что и помощь ближ­не­му и само состра­да­ние есть отя­го­ще­ние соб­ствен­ной кар­мы. На самом деле, состра­да­ние есть выс­шее при­но­ше­ние миру.

Как бы темен и зол ни был мир, он втайне стре­мит­ся к улуч­ше­нию: в быту, в пости­же­нии зна­ния или в жела­нии най­ти наи­бо­лее совер­шен­ное при­ло­же­ние сво­е­му талан­ту. И таким обра­зом душа идет к совер­шен­ству, зная, что, в бес­по­лез­но­сти вре­мя уби­вая, не добить­ся обра­ще­ния уси­лий в удачу.

Неудо­вле­тво­рен­ность собой лишь рефлекс совер­шен­ство­ва­ния. Это лишь устрем­ле­ние к насто­я­щей кра­со­те, кото­рой труд­но достичь.

Совер­шен­ство­ва­ние — это сбра­сы­ва­ние ока­ли­ны нако­пив­ших­ся кар­ми­че­ских наро­стов под напо­ром нагне­те­ния внут­рен­не­го пла­ме­ни. К рас­ка­лен­ной ауре невоз­мож­но при­кос­нуть­ся: ина­че ожог неминуем.

К совер­шен­ству стре­мясь, не пре­сле­дуй­те цели воз­вы­сить себя, но лишь добить­ся спра­вед­ли­во­сти и про­зрач­но­сти серд­ца. Совер­шен­ство — это путь, и его нель­зя изме­нить улуч­ше­ни­я­ми искусственными.

Сове­ты, каки­ми бы мило­серд­ны­ми они ни пока­за­лись, несут в себе энер­гию само­сти даю­ще­го их чело­ве­ка. Лишь через соб­ствен­ные пере­жи­ва­ния рож­да­ет­ся опыт. И не все­гда понят­но, при­ме­ним ли он к дру­го­му человеку.

Виб­ра­ции чужо­го сове­та надо соот­но­сить со сво­им опы­том. Часто совет дает лишь импульс к про­буж­де­нию соб­ствен­ных накоп­ле­ний. Совет хоро­ший мож­но при­нять, если из него уда­ле­но все лич­ное и если он лишен зави­сти и стяжательства.

Надо знать, что сове­ты — это не про­сто сло­ва, но задан­ная про­грам­ма дей­ствий. Давая сове­ты дру­гим, не забы­вай­те сами им следовать.

Через соб­ствен­ную жизнь надо про­во­дить крас­ную нить при­ме­не­ния все­го ска­зан­но­го. Плох тот муд­рец, кото­рый сам не испол­ня­ет сво­их заветов.

Сове­туя, отне­си­тесь к это­му, как к сво­е­му кров­но­му делу, слов­но оно каса­ет­ся вас и вам самим при­дет­ся пере­жить это жиз­нен­ное пре­пят­ствие и одо­леть нагро­мож­де­ние про­блем. Сове­туй­те лишь то, что без­оши­боч­но даст бла­го­при­ят­ный результат.

Кар­ма невы­пол­ни­мых сове­тов ложит­ся на совет­чи­ка. Пото­му, как и к обе­ща­ни­ям, к сове­там нуж­но отно­сить­ся доста­точ­но бережно.

Являя широ­кую осве­дом­лен­ность об интим­ных подроб­но­стях чужой жиз­ни, люди погру­жа­ют­ся в забве­ние о сво­ей соб­ствен­ной. До сво­е­го суще­ство­ва­ния им дела нет, ибо не хотят видеть убо­гость сво­е­го духа, тща­тель­но мас­ки­руя ее раз­го­во­ра­ми о собы­ти­ях в чужом доме.

Сплет­ня — самое худ­шее из слу­же­ний тьме. Из раз­роз­нен­ных фак­тов моза­и­ки чело­ве­че­ской жиз­ни суще­ства выхва­ты­ва­ют лишь самые мерз­кие слу­чаи и спле­та­ют из них чер­ную сеть лжи. При этом мыш­ле­ние тьмы не отли­ча­ет­ся осо­бым раз­но­об­ра­зи­ем форм: были бы воро­та, кото­рые мож­но изма­зать дег­тем. Но под­ни­ма­ю­щие обла­ка пыли не веда­ют того, что сами будут в ней задыхаться.

Слу­хи и домыс­лы — хоро­шая сре­да для раз­мно­же­ния бацилл зло­бы. Не трать­те вре­мя на пере­мы­ва­ние чужих костей, на суда­че­ство и сплет­ни. Втор­га­ясь в чужую судь­бу, вы дей­ству­е­те подоб­но пыле­со­су, наби­ра­ю­ще­му грязь кармическую.

Не осуж­дай­те, не сплет­ни­чай­те и не рас­про­стра­няй­те небы­лиц. Грязь кар­мы, взби­тая сплет­ня­ми, лег­ко обво­ла­ки­ва­ет и при­ли­па­ет к чистым аурам.

Сплет­ни явля­ют собой уда­вов, мед­лен­но сдав­ли­ва­ю­щих душу и лиша­ю­щих ее воз­мож­но­сти вдох­нуть воз­дух пол­ной гру­дью. Не осуж­дай­те, не будь­те испор­чен­ным теле­фо­ном. Все, что вы неза­слу­жен­но пове­си­ли на чело­ве­ка, при­дет­ся нести вам самим.

Лишь чисто­та и кра­со­та мыс­ли про­из­во­дят фено­мен внут­рен­не­го очи­ще­ния души. Не мыс­ли­те ни о ком пло­хо — и вас не кос­нет­ся серый туман судачества.

Уни­чтожь­те пере­су­ды. Возь­ми­те за пра­ви­ло нача­ло подоб­ных раз­го­во­ров заме­нять на дру­гие темы. В пере­су­дах мель­ча­ет наше созна­ние, опус­ка­ясь до узких щелей и замоч­ных сква­жин для под­гля­ды­ва­ния и подсматривания.

Пере­су­ды спо­соб­ству­ют пере­те­ка­нию чужих про­блем и нега­тив­ных качеств в наше соб­ствен­ное вме­сти­ли­ще. Они не избав­ля­ют нас от негод­ных свойств, но лишь умно­жа­ют их. Вме­сто того что­бы сов­мест­но разить вра­га, мы наби­ва­ем друг дру­гу шиш­ки на радость тьме.

Нуж­но оста­вить раз и навсе­гда двое­мыс­лие, нашеп­ты­ва­ния и бес­смыс­лен­ные сплет­ни в чью-либо сто­ро­ну. Опре­де­ляя уро­вень людей, преж­де все­го обра­щай­те вни­ма­ние на их суж­де­ние о людях.

Оставь­те пере­су­ды — и вме­сте с ними уйдет от вас празд­ное вре­мя­пре­про­вож­де­ние, а с ним — необъ­яс­ни­мые чув­ства недо­воль­ства и озлоб­ле­ния, кото­рые тьмой посылаются.

Учи­тесь ста­вить на место гру­би­я­нов и пре­кра­щать некор­рект­ные раз­го­во­ры. Не люби­те, когда о вас отзы­ва­ют­ся нели­це­при­ят­но, — и сами не допус­кай­те пере­су­дов и не пере­да­вай­те спле­тен, дабы не раз­жи­гать враж­ды меж­ду людьми.

Пре­се­кай­те сплет­ни, ибо они попи­ра­ют тор­же­ствен­ность вре­ме­ни. Вме­сто спле­тен меч­тай­те о чисто­те и о Сфе­рах Огнен­ных, в кото­рых все мы были солн­це­по­доб­ны и искренни.

Спо­ры лишь пустая тра­та луч­ших сил и облом­ки клин­ков напряжения.

Спо­ры при­во­дят к бес­смыс­лен­но­сти вза­им­ных обвинений.

Спо­ры и столк­но­ве­ния кон­ча­ют­ся исте­че­ни­ем яда. Гораз­до полез­нее поси­деть в молчании.

Спо­ры на те темы, в кото­рых чело­век неком­пе­тен­тен, — самое пла­чев­ное, что мож­но наблюдать.

Все дис­пу­ты при­зва­ны не столь­ко утвер­дить исти­ну, сколь­ко рас­ше­ве­лить мате­рию созна­ния. Тре­ни­ров­кой сооб­ра­зи­тель­но­сти и наход­чи­во­сти мож­но назвать такие игры разу­ма. Но беда в том, что отсут­ству­ет куль­ту­ра обсуж­де­ний. Спор пре­вра­ща­ет­ся часто не в дис­кус­си­он­ный клуб, а в бок­сер­ский ринг.

Рас­па­ля­ясь в спо­ре, чело­век теря­ет кон­троль над эмо­ци­я­ми, опус­ка­ясь ино­гда до уров­ня пло­щад­ной бра­ни и не узна­вая сам себя. Духи гне­ва так голод­ны, что в любой момент про­во­ци­ру­ют раз­дра­же­ние, искус­но орга­ни­зуя момент непо­ни­ма­ния и омра­че­ния сознания.

Не участ­вуй­те ни в каких спо­рах, если не выра­бо­та­на достой­ная эти­ка пове­де­ния. Не трать­те вре­мя на спор­щи­ков, кото­рые подоб­ны бой­цо­вым псам. Им не нуж­ны поня­тия добра и справедливости.

Люди с око­сте­нев­шим созна­ни­ем още­ти­ни­ва­ют­ся игла­ми непри­я­тия. Каж­дый спор для них — бла­го­дат­ная сре­да для выяв­ле­ния отри­ца­тель­ных качеств. Кипе­ние аст­ра­ла дает пузы­ри импе­ри­ла. Но, подо­гре­вая дух нена­ви­стью, не сва­рить кашу дружбы.

Не спорь­те с теми, в ком види­те бацил­лы заве­до­мой пред­на­ме­рен­но­сти отри­ца­ния. Игно­ра­му­сы не те, в спо­ре с кото­ры­ми может родить­ся исти­на. Они изна­чаль­но настро­е­ны на отрав­ле­ние созна­ния. Научи­тесь не реа­ги­ро­вать на заме­ча­ния зло­пы­ха­те­лей и ста­рай­тесь про­пу­стить все их ядо­ви­тые заме­ча­ния мимо ушей. Пусть стре­лы нена­ви­сти не дости­га­ют цели.

Отри­ца­ние силь­нее бла­го­ра­зу­мия. Отри­ца­ние — удел камен­ных лбов, под кото­ры­ми едва теп­лит­ся искра затор­мо­жен­но­го сознания.

Выслу­шай­те чело­ве­ка, утвер­див­ше­го­ся в сво­их заблуж­де­ни­ях, но не пытай­тесь опро­верг­нуть, выби­вая из-под его ног спа­си­тель­ный камень. Даже в науч­ном спо­ре нуж­но явить состра­да­ние. Но то, что каса­е­мо кощун­ства на Выс­шие Силы, нуж­но пре­се­кать немедля.

Даже с вра­га­ми посту­пай­те мило­серд­но. Не всту­пай­те в пре­ре­ка­ния. Не ого­ляй­те про­вод души спо­ра­ми. Вред­ны для здо­ро­вья ссо­ры, хотя и хоро­ши для обна­же­ния ликов.

Нуж­но научить­ся не спо­рить, но, дождав­шись усми­ре­ния вза­им­но­го жара, покрыть сло­во­пре­ния тон­ким заме­ча­ни­ем, поправ­ля­ю­щим преды­ду­щее. Уме­ние дока­зать или ука­зать неза­мет­но и кор­рект­но на какой-то пустяш­ный момент непо­ни­ма­ния — дело тон­кое. Опыт доб­ро­же­ла­тель­ной тер­пи­мо­сти — луч­шее сред­ство, для того что­бы рас­се­и­вать заблуждения.

Не гнев или ругань, но вес­кое сло­во реша­ет любой спор. Нуж­но нахо­дить гар­мо­нию, что­бы не уда­рить мол­нией сво­е­го напряжения.

Спра­вед­ли­вость есть при­ме­не­ние боже­ствен­ных зако­нов на зем­ле. Спра­вед­ли­вость есть власть муд­ро­сти, иду­щей от веч­ных начал все­лен­ной. Ей невоз­мож­но научить­ся. Она при­хо­дит в чело­ве­че­ский мир с искрой божьей, с вопло­щен­ным в чело­ве­ке зер­ном мона­ды. И если наше пове­де­ние пра­виль­но, то огнен­ный дух не остав­ля­ет нас, но охра­ня­ет, помо­га­ет и посы­ла­ет нуж­ных людей.

Извест­но, что бла­го­род­ство и спра­вед­ли­вость нераз­луч­ны. Если это­го нет, то, зна­чит, напуск­ным было явле­но благородство.

Без осо­зна­ния право­ты и неспра­вед­ли­во­сти соб­ствен­но­го пове­де­ния нель­зя выстро­ить отно­ше­ния даже с самы­ми близ­ки­ми людь­ми. Весы спра­вед­ли­во­сти так зыбки.

Конеч­но, в усло­ви­ях мате­рии прав­да, спра­вед­ли­вость и бла­го нелег­ко нахо­дят себе путь. Но без них мир был бы полон зве­ри­но­го рыча­ния и мыс­лен­ной тьмы. Про­све­ще­ние созна­ния неми­ну­е­мо при­во­дит к про­буж­де­нию духа.